Йопи

Владимир Добрынин

Футбол в его жизнь не ворвался, хотя именно так любят говорить многие газеты. И даже не вошел, как пишут те, кто склонны к более спокойным выражениям. Футбол просто оказался поблизости. От того места, где жил худенький голландский мальчик по имени Йопи. И он, заметив благоприятную для себя ситуацию, не замедлил ею воспользоваться.

02.jpg

«Аякс», 1971

Стадион вместо детского сада

Жил он с папой и мамой в пятистах метрах от стадиона клуба «Аякс», поэтому даже излишне задаваться вопросом, где мог мальчишка проводить все свое свободное время. Тем более, что мать работала в этом клубе прачкой, а отец поставлял «Аяксу» фрукты.

Йопи крутился в раздевалке команды с четырехлетнего возраста, не просто глазея на своих кумиров, а перенимая у них умение обращаться с мячом. К девяти умение доросло до того, что кроме техники мальчишка стал осваивать и тактику футбола. В десять его приняли в школу «Аякса» вместе с еще девятью подающими надежды. Хотя надежд-то как раз из всех отобранных среди 300 претендентов он подавал меньше, чем кто-либо: слишком был худ и невыразителен физически. Но при этом настолько волшебно управлялся с мячом, что на недостаток мускулатуры экзаменаторам внимания обращать не хотелось. Парнишку приняли в школу, едва ли не впервые в его жизни записав его имя полностью: Хендрик Йоханнес Кройфф.

03.jpg

«Барселона»

Вечно правый

Свои отношения с людьми на поле и вне его (за исключением семейных) Кройфф строил на основе принципа «я всегда прав». Был, правда, в этом уставе и второй пункт, но он лишь служил подтверждением незыблемости первого: «если кому-то кажется, что я неправ, пусть прочтет предыдущее положение». При этом чужие мнения слушал, высказываться давал, но превосходство собственных идей доказывал с легкостью необыкновенной. Вот такая своеобразная демократическая авторитарность.

Показательный пример – регистрация имени третьего ребенка. К моменту его рождения Йохан прожил в Барселоне всего пять месяцев и с вотумом доверия каталонской системе медобслуживания еще не определился. Потому свою жену Данни возил рожать в Амстердам, где на свет и появился Жорди, которого местный чиновник упорно не хотел записывать под этим именем. Кройф еще ничего не знал о борьбе Каталонии за независимость, но догадался, что функционер является скрытым сторонником режима генерала Франко, для которого Каталония была очагом сепаратизма, угрозой целостности Испании, а каталонская речь, включая каталонские имена, считалась языком шифра, существующего исключительно с целью сокрытия информации от носителей государственного кастильского наречия.

— Извините, но имя Жорди не существует.

— Как это не существует? — переспросил футболист, медленно закипая, – Если его зовут Жорди? Я что, по-вашему, не знаю, как зовут моего собственного сына?

Уступая натиску барселонской звезды, крючкотвор предложил компромиссный вариант:

— Давайте запишем его как Хорхе, например. Или Джордж. Такое точно есть.

— Сеньор, мы записываем Жорди! Его зовут Жорди, и мне все равно, что существует, а что нет. Его отцу и его матери нравится имя Жорди, и поэтому его зовут Жорди! А если у вас другое мнение на этот счет, то я найду иной способ настоять на своем.

Рассвирепевший Кройфф через четыре дня вернулся в Барселону, где на «Камп Ноу» его уже поджидала любимая команда Франко – мадридский «Реал». Ведомая Йопи на поле и Михелсом с тренерской скамейки «Барса» вкатила «столичным штучкам» пять безответных мячей.

04.jpg

Ринус Михелс

Михелс

К Михелсу у Кройффа отношение особенное. Ринус – как раз тот человек, который смог юношу с навеки, казалось, прилипшей кличкой Худой, набить мышцами. Йопи, позанимавшись по сочиненному специально для него Михелсом комплексу упражнений, не растолстел, не превратился в культуриста, но окреп значительно и еще более твердо стал держаться на ногах, выполняя слаломные рейды, уходя от подножек, толчков и зацепов. Ни одного из детей Йохан в честь тренера не назвал, но без благодарности не оставил. Своеобразной по-кройффовски.

Все три наследника футболиста появлялись на свет с помощью кесарева сечения. Когда подходил срок начала отсчета жизни третьего, Кройфф поинтересовался у Михелса:

— Коли уж нам опять «кесарить», а значит можно выбирать день операции в пределах недели, как ты смотришь на то, что мы запланируем ее на субботу? В воскресенье я успею вернуться к матчу.

Ринуса проняло такое отношение Йохана к делу. Но еще больше его растрогало то, что суббота, о которой говорил ученик – 9 февраля. День рождения самого Михелса.

Бывший учитель физкультуры школы для глухих и слабослышащих детей стал тренером полулюбительского «Аякса» через месяц после того, как в нем дебютировал Йопи. Новый наставник с порога объявил о том, что выведет «Аякс» на уровень топ-клубов Европы. Первым, кто заявил о том, что разделяет эту безумную идею, был семнадцатилетний Кройфф. Тотальный футбол, о котором на континенте заговорили через несколько лет, глядя на игру голландской команды, был изобретен этими двумя. Практически сразу, не сходя с места.

05.jpg

С призом лучшему игроку Голландии 1967 года

Джаз-футбол

История и теория игры в футбол для Кройффа всегда существовала в качестве опыта, который надо изучить, чтобы никогда им не пользоваться. Чтобы играть иначе. Поперек музыки, если хотите.

«Зачем отдавать передачу на 40 метров, если можно продвинуть мяч на столько же двумя-тремя короткими пасами? Длинный пас – это риск. Перехватив мяч, соперник обыграет сразу двух наших игроков – того, кто делает передачу и того, кто ее не получил», — одно из самых знаменитых изречений Кройффа.

По мысли Йопи футбол должен напоминать броуновское движение, разве что хаотичность перемещений игроков, в отличие от элементарных частиц, должна быть только кажущейся. Думать о нападении должен каждый, вне зависимости от амплуа, обозначенного в заявке на матч. Искать и находить лучшее предложение себя для получения паса и организации продвижения вперед. Вратарь становился полевым игроком, начинающим атаку. Просто в список действий, ему разрешенных, входила еще и возможность касаться мяча руками в пределах штрафной площадки.

Михелс дал добро на то, что Кройфф в этой схеме получает дирижерские функции, перемещаясь куда угодно и строя, как ему взбредет в голову, всю игру. Команда при этом напоминала оркестр джазменов, каждый из которых умеет солировать, импровизируя, свободно уходить от первоначально расписанной основной партитуры и, поблуждав среди октав и синкопов, возвращаться к ней.

Конечно, одной идеи для реализации глобального плана было недостаточно, нужны были исполнители, но они по прихоти природы в этот самый момент как раз собрались в этом самом клубе. Родившись в этой самой стране.

Впервые модель обкатали в 1966 году на «Ливерпуле», которого «Аякс» разделал под орех 5:1. Однако в тот день их стиль тотальным футболом еще не назвали. Во время матча над полем клубился густой туман, скрывший от журналистов и болельщиков кружева, с помощью которых голландцы спутали англичан по рукам и ногам.

06.jpg

«Аякс» против «Фейеноорда»

Четырехногий

На поле Кройфф был нечеловечески быстр. Биограф голландца Нико Шипмейкер однажды высказался так:«У всех футболистов по две ноги. И только у Кройффа их четыре». Сам Йохан, пожимая плечами, констатировал:«Быстро двигаться – это очень легко. Надо просто вовремя начать движение. И тогда, даже если тебя догонят, то не успеют». Самой красноречивой и одновременно бессловесной демонстрацией этого принципа был эпизод, случившийся в товарищеском матче, который «Аякс» проводил с одним из любительских клубов. В одном из моментов Летучий голландец получил мяч, оторвался от защитников и выскочил на свидание с вратарем. Голкипер двинулся ему навстречу, а Кройфф… развернулся и стал убегать. Страж ворот преследовал нападающего почти до центрального круга, пока не обнаружил, что мяча у того уже нет. В какой-то момент Йохан умудрился незаметным движением пяткой отправить снаряд в пустые ворота…

07.jpg

Сборная

Летучий голландец, Спаситель и Кронпринц в одном лице

Едва появившись в составе, «молокосос» Йопи тут же пренебрег всеми правилами субординации и что кличка «Летучий голландец» прилипла к нему немедленно? Он раздавал указания на поле, как будто исполнял функции играющего тренера. Ветераны злились на реплики едва оперившегося птенца, но крыть было нечем.

«Самое противное состояло в том, что замечания Йопи оказывались верными, а предсказания – пророческими, — вспоминал позже один из игроков того времени Сьяки Сварт. — Если кто-то не соглашался, Кройфф распалялся, доказывая свою правоту. Но стоило с ним согласиться – очень быстро успокаивался».

Старшие игроки поначалу окрестили его Худым за конституцию, но это прозвище в игроцком мире продержалось недолго, уйдя вместе с появлением у парня мускульного рельефа. В журналистской среде Кройффа время от времени Худым продолжали называть, но используя этот термин уже только тогда, когда кончались другие синонимы для обозначения персоны.

Пренебрежительно-обидную кличку очень скоро сменили другие, восхищенно-восторженные Спаситель и Кронпринц. Первое имя пресса присвоила ему за умение «вытащить» проигранный матч, второе объяснялось величием голландца на поле, но сохраняло при этом некоторое ранжирование: при живом и здравствующем короле футбола Пеле двоевластия не допускалось.

В первом своем чемпионате Голландии Кронпринц отметился 25 голами, проведя 23 игры. Во втором (1966-67 гг.) уже стал лучшим бомбардиром с 33 мячами. Европа рукоплескала новому кумиру, которому от роду тогда было всего 20 лет.

В чемпионате 1970-71 годов он вынужден был пропустить несколько матчей из-за растяжения паховых колец. Отсутствие Спасителя на поле не особо сказалось на результатах команды, но во всю силу продемонстрировало справедливость пословицы «Свято место пусто не бывает»: исконно кройффовскую «девятку» на спине стал носить Герри Мюрен. «Вечных» номеров, закрепляемых за игроком на сезон, тогда еще не придумали, на игру выходили футболисты, строго соблюдавшие порядок цифр от 1 до 11. Вернувшийся Кронпринц принял достойное его иерархического положения решение. Взяв себе необычный для той поры четырнадцатый номер, он стал играть с ним постоянно.

08.jpg

«Аякс» – «Панатинаикос», финал Кубка европейских чемпионов 1971

Триумф и самоубийство «Аякса»

«Аякс», в котором Кройфф несколько лет безоговорочно и безальтернативно признавался капитаном, в 1971-73 годах произвел полнейший фурор в Старом Свете. Команда, игроки которой зарабатывали не больше средней руки лавочников, игравшая на стадионе, считавшемся маленьким даже для второй английской лиги, трижды подряд поднимала над головой Кубок европейских чемпионов.

То, что произошло потом, иначе как двойным суицидом назвать нельзя. Демократия, введенная и пропагандируемая Кройффом, сожрала его самого. В один, совсем не прекрасный день 1973 года игроки «Аякса», собравшись в одном из деревенских отелей, избрали другого капитана. Спаситель не смог спасти неразумных собратьев от опрометчивого шага и отправился в город, ставший ему родным на всю оставшуюся и еще не закончившуюся жизнь, – Барселону.

Кройфф выжил. А вот «Аякс» рассыпался и с тех пор больше никогда не был тем всесокрушающим богатырем, что при Йопи.

09.jpg

«Барселона» и Барселона

Поначалу Кройффа рассчитывал приобрести «Реал», но Летучий голландец со свойственной ему резкостью заявил, что ни о каких «бланкос» не может быть и речи – только сине-гранатовые цвета услаждают его взор. «Аякс» за своего лидера получил сумасшедшие по тем временам деньги – почти миллион фунтов стерлингов. Один из «кройффоведов» английский журналист Саймон Купер в своей книге «Человек футбола» утверждает, что покупка показалась испанскому правительству настолько дорогим удовольствием, что оно попыталось сделку запретить. Вопрос каталонцам удалось урегулировать только, оформив футболиста как… запчасти для сельхозтехники.

К историческому моменту подписания Кройффа «Барса» четырнадцать лет подряд не знала чемпионства. В аэропорту Эль Прат его встретила многотысячная толпа, свято верившая в то, что прозвище Спаситель – не просто красивое слово.

— Я действительно обалдел от того, что увидел, — вспоминает Йохан, выражая свои чувства в привычной с детства манере разговора амстердамского работяги. – Тысячи людей, для которых я еще ничего не сделал, приветствовали меня как бога. Они меня уже любили. У меня на глаза наворачивались слезы.

В этом сезоне он притащил «Барселону» к золотым медалям. После чего отправился на чемпионат мира, обещавший ему триумф, но обернувшийся скандалом и, пожалуй, началом конца его игровой карьеры.

Не считавшаяся никогда фаворитом ни мировых, ни европейских первенств, «оранжевая» сборная, ведомая двумя Йоханами – Кройффом и Неескенсом, методично круша соперников, добралась до финала. В полуфинальном поединке в пух и прах ею были разбиты бразильские «трикампеонес». Казалось, что и последняя преграда к титулу победителей мундиаля в виде сборной ФРГ тоже готова рухнуть. Но вмешались «потусторонние силы».

За день до финала в немецкой Bild вышел сенсационный материал «Кройфф, шампанское, голые девочки и холодная ванна», где красочно расписывались приключения нескольких голландских футболистов в промежутках между матчами мирового первенства. Сутки, прошедшие с того момента и до свистка судьи к началу поединка Йопи провел в телефонных объяснениях с женой Данни, убеждая ее в том, что публикация в таблоиде – чистейшей воды подстава. Вся энергия и нервы ушли на битву за сохранение семьи, на матч их уже не осталось. Немцы выиграли 2:1.

На мундиаль-1978 Кройфф просто не поехал, предпочитая не отдаляться от семейного очага. В том же году он закончил карьеру игрока, сыграв специально устроенный по этому поводу «товарняк» между «Аяксом» и «Баварией», в котором мюнхенцы победили 8:0.

10.jpg

Подложенная свинья

Жизнь без футбола в 31 год началась заново.

В Барселоне Данни и Йохан познакомились с франко-русским предпринимателем по фамилии Базилевич, долго и проникновенно убеждавшим их, катая на своем Роллс-Ройсе, в перспективности вложения имевшихся у них средств в свиноводство. Для Испании, с ума сходящей по хамону (вяленым свиным окорокам) – тема вечная и вечно прибыльная.

Кройффы вложились. Базилевич исчез. Роллс-Ройс оказался взятым напрокат. Свиноферма прогорела.

Не было бы счастья, да несчастье помогло. Потерявший все состояние Спаситель занялся спасением семьи с помощью того, что он умел делать в жизни лучше всего. То есть игры в футбол. Сначала в Штатах. Там не только платили хорошие деньги, но и не узнавали его в лицо на улицах (и потому не допекали), благо телеэкраны испокон веков были заняты лицами бейсболистов и баскетболистов. Кройфф сумел достать всех тренеров, с которыми ему приходилось общаться, пытаясь привить им свою идею тотального футбола. Но они так и не прониклись, скорее всего, потому, что просто не доросли со своей футбольной арифметикой до высшей игровой математики Кройффа. Устав объяснять, он махнул рукой и переключился на обычное забивание голов.

11.jpg

Возвращение в «Аякс»

Второе пришествие в Голландию

Отмучившись три года в США, Кронпринц транзитом через испанский «Леванте» (10 игр) вернулся из «изгнания» на родину и немедленно привел родной «Аякс» к золотым медалям первенства страны. Потом повторил этот трюк еще раз. После чего счел, что оценка его труда в Амстердаме далека от реальной, и перебрался к самым что ни на есть заклятым конкурентам в «Фейеноорд». Роттердамцы тут же стали чемпионами. После этого 37-летний Хендрик Йоханнес Кройфф (он же Худой, он же Золотой тюльпан, он же Спаситель, он же Маг, он же Летучий голландец, он же просто Йопи) завершил карьеру футболиста. Во второй раз. И окончательно.

Потом была еще увлекательная и насыщенная событиями тренерская стезя. Но это – уже другая история.

12.jpg

«Фейеноорд»

 

НАМЕДНИ БЫЛ ФУТБОЛ. 1948.

Дмитрий Догановский

Кубок Аполлонова

Весной 1948 года заскучавшие, было, в последнее время чиновники спортивного комитета СССР вдруг оживились, сочинив для советского футбола, вот уже третий год подряд отдыхающего от глобальных реформ (непорядок-то какой!) очередное новшество. На сей раз взыграли в спортивных функционерах интернациональные чувства. Как же: страна-то огромная, многонациональная, а в футбол в группе А играют лишь 13 команд, представляющие всего три республики – Россию, Украину да Грузию. Да, ещё в последние пару лет присоединились к ним белорусы. Но республик-то национальных в стране 16!

И вот в целях максимального охвата популярной игрой всех братских народов, весной 1948 года класс А (высший дивизион) резко расширяют. И расширяют более чем в два раза – в борьбу за чемпионское звание в мае 1948 года включаются сразу 30 коллективов. К 13 прошлогодним участникам чемпионата прибавили представителей всех, кроме Карело-Финской, не представленных в классе А союзных республик, а для круглого счёта добавили команды из крупных промышленных городов Челябинска, Свердловска и Горького.

02.jpg

Аркадий Аполлонов, в 1948 году назначен председателя Комитета по делам физической культуры и спорта при Совете министров СССР

И в начале мая очередной, 10-й чемпионат СССР по футболу стартовал. Почти две недели шли упорные футбольные бои по всей стране, а счастливые болельщики из провинции впервые в ту, дотелевизионную эпоху воочию увидели многих прославленных мастеров футбола, о которых прежде лишь читали в газетах, да слушали по радиотрансляциям. Вице-чемпионы СССР московские динамовцы побывали в Ашхабаде и Сталинабаде (Душанбе), их ленинградские одноклубники в Алма-Ате и Фрунзе (Бишкеке), тбилисские – в Ереване, киевские – в Таллине… Вот-вот должен был вступить в бой и чемпион, ЦДКА…

Но в этот момент футбольные чиновники спохватились, осознав, какую неподъёмную задачу на себя взвалили – проведение тридцатью командами громоздкого двухступенчатого чемпионата с разъездами по всей необъятной стране, ещё не восстановившейся после недавно закончившейся великой войны. И от своей отважной новаторской идеи решили отказаться. Начавшийся розыгрыш был остановлен, и в середине мая вернулись к старой формуле – двухкруговой турнир с 14 командами. Остальные 16 вернулись в свои лиги, а результаты двух десятков уже сыгранных с их участием матчей были аннулированы. Старания советских бомбардиров, успевших в этих матчах забить 57 голов, также пошли насмарку.

В истории же этот незавершённый и ныне подзабытый чемпионат остался под ироничным названием «Кубок Аполлонова» по имени тогдашнего руководителя Госкомспорта, генерал-полковника НКВД Аркадия Аполлонова, усиленно продвигавшего этот проект.

Прощение ВВС

03.jpg

ВВС против «Спартака». 1948 год, стадион «Динамо», Москва

Кстати, почему команд в группе А в 1948-м стало 14, если в прошлом году их было 13? А вот так, «под шумок» вокруг неудавшегося расширения лиги, пощадили провалившийся в прошлом году московский ВВС – занявшие последнее место в чемпионате 1947 года лётчики из Московского военного округа следующей весной вновь, как ни в чём не бывало, стартовали в элитном дивизионе советского футбола. Хотя по всем правилам должны были отправиться на «перековку» этажом ниже, в группу Б. Напомню, что это было не первое и далеко не последнее нарушение спортивных принципов со стороны Госкомспорта СССР. Точно так же годом ранее «пощадили» занявшее последнее место киевское «Динамо», а до войны дважды подряд, в 1936-м и 1937-м, делали исключение для аутсайдера, команды ЦДКА. О подобных случаях нарушения законов в последующие годы (а их тоже было немало) мы поговорим в своё время.

Но если во всех этих случаях руководство советского спорта пыталось подыскать и озвучить хоть какие-то внятные обоснования для своих спорных решений, то в случае с ВВС они и не потребовались – возражать главкому авиации МВО, гвардии генерал-майору ВВС Василию Сталину, лично курирующему эту команду, просто никто не отважился. А потому общественность была, как говорится, просто поставлена перед фактом: «Команда ВВС остаётся в группе А». Почему? А потому!

Чемпионат

04.jpg

«Динамо» – ЦДКА

Первые послевоенные годы прошли под знаком острейшей борьбы за чемпионство двух футбольных гигантов, представлявших силовые ведомства страны, Советскую Армию и НКВД – московских ЦДКА и «Динамо». Их преимущество над остальными командами было настолько ощутимым, что с самого начала каждого сезона первые две ступеньки пьедестала были просто забронированы за ними, а интригу составлял лишь вопрос, в каком порядке на сей раз эти два футбольных титана расположатся в итоге.

В 1945-м чемпионом стало «Динамо», а затем наступила эпоха «команды лейтенантов», ЦДКА, которая два года подряд занимала верхнюю ступеньку пьедестала почёта. Причём, как нам уже известно, оба раза достижение армейцами вершины советского футбола сопровождалось событиями воистину драматичными. Не стал исключением и год 1948-й. Вновь несколько задержавшиеся на старте армейцы были вынуждены догонять ушедших в отрыв соперников, вновь с успехом это сделали, и вновь вся борьба за чемпионство в итоге свелась к соперничеству московских «силовиков» друг с другом.

05.jpg

«Динамо» Тбилиси

Отлично понимали, между кем завяжется борьба в этом сезоне, и составители футбольного календаря. А потому оставили «на десерт» самое сладкое – в последнем матче чемпионата лидеры встречались между собой. И, словно пытаясь максимально подогреть интригу, соперники подошли к этой встрече с таким очковым багажом, что она невольно стала решающей. «Динамо» вновь, как и в прошлом году, опережало ЦДКА. Правда, теперь не по разнице мячей, а на целое очко. Т.е. в очной встрече динамовцам достаточно было бы сыграть и вничью. Задача же армейцев была предельно сложной: во что бы то ни стало победить главного соперника.

Сюжет этого матча, давно уже признанного легендарным, получился ожидаемо драматичным. 1:0 (Бобров), 1:1 (Бесков), 2:1 (Николаев) – а ведь не прошло ещё и получаса с начала встречи. Счёт полностью устраивал армейцев, и по игре они, ну, не то, чтобы доминировали, но результат этот удерживали довольно уверенно. И всё бы ничего, если бы в середине второго тайма в совершенно безобидной ситуации защитник ЦДКА Иван Кочетков не срезал бы мяч в свои ворота, вновь сравняв счёт. Это была катастрофа: в третий раз выйти вперёд в матче такого уровня было задачей сверхсложной. А ничья, напомню, полностью устраивала уже динамовцев.

06.jpeg

«Крылья Советов» в Куйбышеве (Самара) забивают ленинградскому «Зениту»

И вновь, как и год назад, в критической ситуации армейцы показали характер. Счёт матча вынуждал их на практически авантюрные действия. Бросил центр обороны на попечение крайних защитников и решительно рванул вперёд помогать своим форвардам проштрафившийся Кочетков – в те времена, в эпоху безраздельного царствования тактической схемы «дубль-вэ» с чётким и строгим разграничением обязанностей каждого футболиста, явление крайне редкое. И  армейцы, позабыв об обороне, обрушили шквал атак на ворота соперника, динамовцы, вжатые в свою штрафную могучим армейским катком, об атаке даже не помышляли. Блестяще играет «Тигр» Хомич, один за другим отражая удары Гринина, Боброва, Николаева, Дёмина… Вновь бьёт Бобров, вновь Дёмин, и снова Бобров… Минуты тают…

И «команда лейтенантов» всё же добилась своего. Добились тогда, когда казалось, что всё для неё уже кончено. Застрельщиком победной атаки стал как раз центральный защитник ЦДКА Иван Кочетков: как заправский форвард выйдя на ударную позицию, он, вместо удара по воротам, неожиданным мгновенным пасом передал мяч Вячеславу Соловьёву, который в этом матче играл на позиции центрфорварда, заменив травмированного капитана команды Григория Федотова. Мощный удар Соловьёва метров с 20 был из разряда неберущихся, и вратарь «Динамо» Хомич в своём знаменитом «тигрином» прыжке его явно не доставал. Но мяч звонко ударился в штангу и вылетел в поле…

…О Всеволоде Боброве за прошедшие годы сказано много. И, прежде всего, о его невероятном умении быть спасителем своих команд в самых сложных, критических, практически безвыходных ситуациях. Вот и в этом матче именно великий Бобров в очередной раз стал спасителем, тем, кто принёс победу. Потому что, звонко ударившись после удара Соловьёва о штангу, мяч вылетел в поле, но прямо на ногу отлично предугадавшему направление отскока Боброву. Который сходу вонзил его в сетку. До конца матча оставалось всего 3 минуты, и это была победа. ЦДКА стал первой в истории отечественного футбола командой, ставшей чемпионом три раза подряд. И все три раза московскими армейцами руководил выдающийся советский тренер, интеллигентнейший петербуржец Борис Аркадьев.

Рекорды армейских звёзд

07.jpg

Ну и раз уж мы опять заговорили о Боброве, необходимо отметить его очередной феноменальный рекорд, который он установил как раз в чемпионате 1948 года. Так толком и не оправившись от травмы 1946-го, великий футболист уже мало напоминал того лихого бесшабашного Бобра, каковым был до столкновения с киевлянином Махиней. Играл через боль, с туго перебинтованными битыми коленями, играл на воле, на характере… И как играл!  Нет, лучшим бомбардиром чемпионата 1948 года ему стать не удалось – тогда царил могучий центрфорвард московского «Динамо» Сергей Соловьёв. Но завершил сезон-48 Бобёр с потрясающим показателем: 23 гола в 17 матчах – средняя результативность 1.35 голов за матч! С тех пор никто во всей истории отечественного футбола не сумел подобраться к этой цифре даже отдалённо.

Отличился в том сезоне и его напарник по армейской атаке, ещё одна легенда отечественного футбола Григорий Федотов. 5 августа 1948 года в Минске состоялась встреча местных динамовцев с московским ЦДКА. В той встрече, завершившейся со счётом 4:1 в пользу гостей, центрфорвард армейцев Григорий Федотов забил два мяча, которые стали 99-м и 100-м в его блестящей карьере. Таким образом, Федотов стал первым футболистом СССР, забившим 100 мячей в главных турнирах отечественного футбола – чемпионате и Кубке страны. 20 лет спустя, в ноябре 1967 года, известный футбольный статистик Константин Есенин на страницах центрального футбольного еженедельника учредит символический Клуб для советских игроков, достигших этой отметки в 100 забитых голов. И назовёт его в честь Григория Федотова – его «первопроходца». Через месяц после Григория Ивановича, в сентябре 1948-го, свой 100-й гол забил и московский динамовец Соловьёв. Но всё же Федотов оказался первым.

Кстати, о центрфорварде московского «Динамо» Сергее Соловьёве. Воспитанник ленинградского футбола, до войны выступавший за питерское «Динамо», а в 1940 году директивно переведённый в Москву, в «Динамо» столичное, Соловьёв быстро освоился в новой команде, и вскоре стал не только лидером её атак, но и лучшим бомбардиром. Вот и в 1948-м он отличился. 24 июня во встрече с земляками из «Торпедо» динамовец забил три мяча. Событие, конечно, приятное для него, но вряд ли такое уж и выдающееся. Выдающимся получилось количество времени, которое потребовалось игроку для этого деяния – 3 минуты. А точнее, 2 минуты и 40 секунд – самый «быстрый» хет-трик в истории отечественного футбола.

Кубок СССР

08.jpg

Вновь, в третий раз подряд, в финал Кубка страны вышел московский «Спартак». Причём, на сей раз, в отличие от прежних лет, путь к финалу сложился для москвичей непросто, соперники ему доставались теперь достаточно серьёзные. Пришлось померяться силами и с ленинградскими динамовцами, и с киевлянами, и с тбилисцами… Казалось, судьба просто обязана была вознаградить москвичей за такое упорное стремление к вершине, и дать возможность в третий раз подряд совершить круг почёта по стадиону «Динамо» с кубком СССР в руках. Но фортуна, очевидно, посчитав свою миссию в отношении красно-белых исполненной, отвернулась от них. Стать в третий раз подряд обладателем кубка СССР «Спартаку» было не суждено. Их соперником в финале оказались московские армейцы, которые, несмотря на некоторое внешнее преимущество спартаковцев по ходу матча, продемонстрировали класс, без труда разгромив их со счётом 3:0.

10.jpg

ЦДКА, таким образом, стал третьей командой страны, сумевшей оформить «золотой дубль» — стать в один год и чемпионом, и обладателем кубка страны. До него это удавалось лишь столичным «Динамо» и «Спартаку» (дважды). А если учесть, что в этом, 1948 году, дублёры армейцев также выиграли свой турнир, то можно констатировать, что в том сезоне ЦДКА выиграл всё, что только возможно.

В это время у них:

11.jpg

На Летних Олимпийских играх в Лондоне в футбольном турнире принимала участие команда Кореи. На фото: капитаны сборных Кореи и Мексики. Корейцы обыграют мексиканцев 5:3, но в следующем матче вылетят от шведов с уникальным счётом – 0:12

ГОЛЫ НАШИХ ОТЦОВ

Илья Турбан

Он появился на свет, когда его подающий надежды отец еще рассчитывал на большую футбольную карьеру. Да, всего один матч за «Атлетико Минейро», и сразу же серьезная травма колена, но ведь заметили, пригласили, ему всего 23 и все у него еще впереди, сыну будет чем гордиться потом. Сыном этим был Пеле, а отца звали просто и скромно Дондинью.

Природа, как известно, чаще занята игнорированием детей гениев, до отцов ей нет особого дела, поэтому о тех, кто буквально видел первые шаги небожителей, или не говорят ничего, или говорят вскользь, зависит от того, есть ли что сказать. Обычно биография отцов сводится к подготовке ничего не подозревающего мира к появлению сверхчеловека. Но об этом мы узнаем позднее, и ищем искать в молодости родителей то, что привело к возникновению выдающейся личности. Ищем и находим. Кем мог быть отец самого Пеле? Футболистом, который в силу разных причин не смог реализовать себя и у сына которого все получилось. Так и кажется на первый взгляд.

02.jpg

Жуан Рамос ду Насименту, более известный как Дондиньо, еще более известный как отец Пеле, родился в 1917 году в Бразилии. В середине 30-х годов прошлого века служил в армии, демобилизовался и поселился в небольшом городе Трес-Корасойнс («Три Сердца») в 300 километрах от Рио. Там встретил замечательную девушку Марию Селесту, которая родила ему троих детей, одним из которых был Пеле. Дондинью играл за местный «Атлетико», довольно успешно, его пригласили в «Атлетико Минейро», клуб в котором он получал футбольное образование до армии, но, как уже было сказано, травма поставила крест на карьере в «народной» команде. Впрочем, в начале 40-х «Атлетико» был очень мощным клубом и безвестному парню из провинции пришлось бы прыгнуть выше головы, чтобы пробиться в состав чемпионов. Википедия утверждает, что следующим клубом на 4 года стал для Дондинью «Флуминенсе», что несколько сомнительно. Столичный клуб в те годы имел неполиткорректное прозвище “white powder” и чернокожих в свой состав начал принимать только в 50-е. Как бы то ни было, Дондинью до 1952 года скитался по разным клубам родного штата Минас-Жерайс. Не бог весть какая карьера, но в различных биографиях Пеле футбольная жизнь отца трехкратного чемпиона мира описана так, что становится стыдно за собственное невежество: Дондинью забил 893 мяча в 775 матчах, включая 19 за 6 игр в сборной Бразилии. Однажды он забил 5 мячей за игру и все головой (Роберт Левандовский бросил читать FT на этом моменте). По другим данным, Дондинью наколотил 1201 мяч в 1136 играх, из них 1009 в 786 играх за клуб из Трес-Корасойнса. При такой статистике не удивительно, что парня из его деревни позвали в областной центр. Но при этом тот же популярный источник утверждает, что за национальную команду Дондинью не играл ни разу.

03.jpg

Родители короля

Информация про «893 в 775» и «пять ударов головой за игру» кочует из одной биографии Пеле в другую. При таких талантах Дондинью был беден как церковная мышь, и у маленького Пеле даже не было в детстве футбольного мяча, семья не могла себе позволить такую дорогую игрушку для ребенка, приходилось играть носком. Да-да, у сына футболиста в Бразилии в доме не было ни одного мяча. Что поделаешь – Жуан ду Насименту не любил брать работу на дом. Вдобавок, у Дондинью был старший брат, Франциско, еще лучший футболист, чем Дондинью, трагически погибший в возрасте 25 лет.

Сколько из всего этого великолепия про «папа забил под тысячу мячей» правда? Безусловно, стоит держать в голове эпоху, время, уровень футбола и уровень футбольной статистики. Пеле действительно вырос в семье без особых излишеств, в дальнейшем мать Пеле отговаривала сына от карьеры футболиста именно по причине скудности заработка. Мог ли Дондинью забивать больше мяча за игру на протяжении карьеры? Вполне. Но прежде всего надо помнить, что играл отец Пеле на очень низком уровне во времена, когда особого учета голам в таких лигах по отдельным игрокам не вели, играли в свое удовольствие. Сами бразильцы это прекрасно понимают и отдельной разбивки по отцу самого Пеле обычно не приводят, дескать, не будем позориться, мы ничего такого не утверждаем и не пытаемся доказать, как те, кто смог посчитать мячи и матчи футболиста, что играл 70 лет назад в глухой бразильской провинции на первенство области.

Еще проще проверить информацию о 19 голах за 6 матчей за сборную. Статистика с первой мировой войны до самого последнего матча селесао в сентябре этого года утверждает, что не было в составе бразильцев игрока по фамилии Дондинью, Пеле по номером 333 был, а Дондинью не было.

Об отце Пеле больше всего рассказывает сам Пеле, в основном про «каким он парнем был». Практически во всех документальных фильмах, книгах, больших интервью Пеле вспоминает добрым словом отца и отцовский рекорд, который не удалось побить королю футбола – 5 голов головой.

Игра эта случилась за год до рождения Пеле в 1939 году. С каким счетом она закончилась точно неизвестно, одни говорят 6:2, другие — 6:1, возможные соперники утверждают, что 6:3, чтобы не так обидно было, надо полагать. С кем была та игра тоже точно не известно. Никаких документальных свидетельств не сохранилось. Лишь пара-тройка воспоминаний свидетелей, которые совершенно точно были на той игре, видели 5 голов Дондинью и запомнили это на следующие 80 лет. Другие свидетели помнят аршинный заголовок местной газеты, возвещающий о невиданной победе «Атлетико», разумеется, никто не додумался сохранить для потомков такую благую весть в печатном виде. В архивах соперников тоже пусто, как уже было сказано, в те времена к футбольной статистике относились несколько легкомысленно. Но через 10 лет после матча папа рассказал сыну о той игре, и для сына этот момент оказался настолько запоминающимся, что спустя многие годы он рассказывал о нем так, будто видел своими глазами.

04.jpg

Дондиньо с сыновьями

Дондинью был хорошим игроком, которому не удалось закрепиться уровнем выше, но он продолжал играть (во всяком случае, отец Пеле играл лучше отца Марадоны). Ему повезло с сыном и повезло не увидеть, что стало с внуком, вот уж где природа отдохнула, с такой биографией и склонностями Эдинью надо было идти работать в ФИФА. Отчасти не повезло, что в интернете есть рубрика «А знаете ли вы, что…», в которой для подкрашивания и без того ошеломительной биографии короля футбола, тенденциозно подобрали факты, кое-что придумали, и получилось, что один гигант стоял на плечах другого гиганта.

Пеле не только много забивал, много выигрывал, но и останавливал войны, устраивал блестящие коммерческие провокации, заставлял Рейгана чувствовать себя незначительным, смог привести в бешенство целую страну своим пренебрежением к социальным проблемам Преувеличивает ли Пеле значимость фигуры собственного отца? Может быть. Но движет ли им что-то кроме любви и благодарности? Не думаю.

05 GettyImages-79035657.jpg

ХРУПКИЙ ГЕНИЙ

 

В знаменитом фильме о футболе «Исключительно правдиво» над кроватью главаря ультрас «Милана» Донато Кавалло висит огромный плакат Джанни Риверы. На тумбочке стоит его небольшой портрет, рядом с которым горят две свечки — красная и чёрная. Болельщики клуба, которым посчастливилось увидеть Джанни на поле, кажется, по сей день живут таким же культом, как и Донато. Когда мяч оказывался в ногах Риверы, трибуны аплодировали и громко распевали: «Вперёд, Джанни!».

Его игра влюбляла в себя с первого взгляда. Впервые Джанни Риверу в футболке «Милана» я увидел, когда решил посмотреть запись финала Кубка европейских чемпионов* 1963 года, спустя десятилетия после матча. Ривера был творцом, чей талант магическим образом распространялся и на партнёров. Он вёл игру так, как будто нити управления матчем исконно принадлежали ему. В финале против «Бенфики» он сделал две голевые передачи, «Милан» победил  со счётом 2:1.

Джанни Брера, маэстро спортивной журналистики, который придумывал футболистам необычные прозвища, нарекал Риверу «Abatino». Так называли молодых людей, которые сопровождали дам на различных мероприятиях в прошлые века. Они отличались хрупкостью, стилем и изящными манерами. Исчерпывающее описание. Хрупкость – Джанни никогда не отличался выдающимися физическими данными, но был достаточно крепким футболистом. Стиль — техника, скорость, лёгкость, прекрасное видение поля. Манеры — это тонкий пас, режущий оборону и открывающий путь к воротам.

130 000 000 лир

Ривера, который родился в небогатой семье, с раннего детства увлекался футболом. Вместе с друзьями он гонял мяч в закоулках до поздней ночи, порой спортивные баталии разворачивались на фермерских полях. Родители надеялись, что Джанни станет бухгалтером. Он мог бы иметь неплохой заработок, стабильную работу. Но сын безумно любил футбол. Отец Терезио и мать Эдера почти каждый день видели горящие глаза Джанни, когда тот прибегал в поношенной обуви домой с футбола. Они поддержали стремление сына.

Первым потенциал мальчика разглядел наставник молодёжной команды «Александрии» Джузеппе Корнара. Он рассказал о Ривере играющему тренеру клуба Франко Педрони, который постепенно подвёл Джанни к основному составу. «Ювентус» хотел приобрести Риверу, и представители туринцев связались с Педрони. Они попытались сбить цену, аргументируя тем, что парень очень худой, поэтому из него вряд ли получится хороший футболист. Педрони был раздражён этим заявлением и отказался вести дальнейшие переговоры. Корнара повёз Риверу на просмотр в «Милан», за который отыграл четыре сезона в качестве игрока.

02.jpg

Анреа Риццоли – второй справа, на Каннском кинофестивале

Ривера произвёл сильное впечатление на спортивного директора «Милана» Джузеппе Виани, отвечавшего за формирование состава, и на столпов команды – Нильса Лидхольма и чемпиона мира Хуана Альберто Скьяффино. Виани долго и настойчиво упрашивал президента «Милана» Андреа Риццоли выделить необходимую сумму на покупку полузащитника. Когда оформляли переход, президент по-прежнему испытывал немалые сомнения. Всё-таки «Милан» платил порядка 130 миллионов лир (сноска – 67 тыс. евро)! «Я потратил огромные деньги на мальчишку, имя которого я не знал», — сказал однажды Риццоли.

До просмотра в миланском клубе Ривера успел дебютировать в серии А. 2 июня 1959 года «Александрия» сыграла вничью с «Интером» — 1:1. Ривера принял участие в матче, на тот момент ему было 15 лет. После того, как «Милан» подписал Джанни, ему предстояло еще сезон  провести в родном клубе. Несмотря на юной возраст, он стал лидером «Александрии». Педрони бесконечно доверял Ривере. Джанни всегда с благодарностью вспоминает о Джузеппе Корнаре и Франко Педрони. Если Корнара отыскал его на футбольном небосклоне, где яркими звездами способны загореться считанные единицы, то Педрони помог ему раскрыться индивидуально. Нужна определенная смелость и дальновидность, чтобы наигрывать неокрепшего паренька.

Начало большого пути

03.jpg

Нерео Рокко, Джанни Ривера и Джованни Трапаттони

Джанни Ривера присоединился к «Милану» летом 1960 года. Первый официальный матч в составе «россонери» Ривера сыграл против бывшего клуба. В кубке «Милан» победил «Александрию» — 5:3. Джанни с ходу стал игроком основы одной из сильнейших команд Италии. Через год клуб возглавил Нерео Рокко. Изначально Рокко не хотел делать ставку на молодых игроков. К Ривере он отнесся с некоторой долей скептицизма. Несколько матчей он провёл в запасе, но потом Рокко по достоинству оценил способности Джанни. Он отменно организовывал атаки и был отличным напарником слегка нерасторопного, но обладавшего хорошим голевым чутьем Жозе Альтафини. В 1962 году «Милан» взял скудетто. В 19 лет Джанни Ривера — чемпион, которого боготворят газеты, и главная надежда сборной.

Рокко удивительно сочетал дисциплину в коллективе и доверительные отношения с игроками. Он одинаково общался как с ветеранами, так и с новичками. Рокко интересовался мнением каждого по поводу деталей игры, тренировок. Именно так он давал подопечным почувствовать собственную важность. Он мог принять душ с футболистами после матча, чтобы показать, что он такой же член команды, как и другие. Он был не только тонким психологом, но и тренером-победителем, отцом-основателем «катеначчо» наряду с Джузеппе Виани, Альфредо Фони, Эленио Эррерой и другими.

Кубок европейских чемпионов

Итальянский клуб впервые завоевал Кубок европейских чемпионов в 1963 году. «Милан» обыграл «Бенфику». Две передачи Джанни Риверы, дубль Альтафини — классика тех времен. Джанни Ривера претендовал на «Золотой мяч», однако по итогам голосования занял второе место, уступив Льву Яшину.

Андреа Риццоли в том же году ушёл с поста президента клуба. Покинул «Милан» и Рокко. Он вернулся спустя четыре сезона. Правда, это уже была другая команда. Жозе Альтафини перешёл в «Наполи», закончили карьеру вратарь Джорджо Гецци и Чезаре Мальдини, от которого к Ривере перешла капитанская повязка. Рокко в кратчайшие сроки сколотил боеспособный коллектив, у которого получилось выиграть чемпионат и Кубок европейских чемпионов.

В 1969 году «Милан» дошёл до финала Кубка европейских чемпионов, где ему противостоял «Аякс». В Голландии Ринус Михельс закладывал основы тотального футбола. Молниеносная игра с быстрой сменой позиций, организованный хаос — новаторские идеи, которые в скором времени окажут большое влияние на понимание тактики. Они также проникнут в некоторые итальянские команды, где, казалось бы, почва совершенно непригодна для культивирования атакующего футбола.

А пока «россонери» разгромили «Аякс» — 4:1. Джанни Ривера с присущей ему элегантностью отдал две голевые передачи (пяткой и мягким навесом). Возможно, «Аяксу» не хватило опыта. Всё же голландский клуб в первый раз пробился в финал турнира, но это нисколько не умаляет заслуг «Милана». Финал против голландцев — вершина «Милана» Нерео Рокко. Йохан Кройф назвал его непобедимым. Это была и личная победа Джанни Риверы, который в 69-м получил «Золотой мяч». «Ривера — великий художник, который чтит футбол», — слова председателя жюри France Football Макса Юрбини.

Ривера, Маццола и сборная Италии

Наравне с «Миланом» в серии А существовала другая грозная сила — «Интер» Эленио Эрреры. «Нерадзурри» в 60-е неоднократно выигрывали чемпионат и Кубок европейских чемпионов. Соперничество миланских клубов тогда было самым интригующим и захватывающим в Европе. Город жил атмосферой дерби несколько недель. Они поочерёдно выцарапывали из рук друг друга пальму первенства, пытаясь утвердить собственный взгляд на «катеначчо». Журналисты в статьях изображали их борьбу на поле, как противостояние Рокко и Эрреры, Джанни Риверы и Алессандро Маццолы, легенды «Интера».

Ривера и Маццола вне футбола были хорошими приятелями. Они были инициаторами создания профсоюза игроков, который защищал права футболистов, страдавших от произвола клубов, которые часто отказывались платить зарплату. После очередного собрания Ривера и Маццола решили вместе пообедать. Их заметил какой-то синьор.

Сандро, что ты делаешь с этим из «Милана»?!

Через минуту подбежал мужчина, который оказался болельщиком «Милана».

Джанни, старайся держаться от него как можно дальше!

Хоть они и защищали цвета клубов-антагонистов, их дружба была выше обстоятельств. Сандро Маццола сожалел, что он никогда не играл с Джанни Риверой в «Интере». Сборная Италии  — единственное место, где они могли сыграть вместе. Но…

На чемпионате мира 1970 года перед главным тренером «Скуадры Адзурры» Ферруччо Валькареджи, который прежде привёл сборную к победе на чемпионате Европы, стояла непростая дилемма. В его расположении находилось два лучших игрока атаки, претендовавших на одну позицию. Выбор чаще падал на Маццолу. Сандро не обладал таким пасом, как Ривера, зато он был более полезен при оборонительных действиях. Маццола и Ривера редко появлялись на поле вдвоём, хотя их игровые качества неплохо сочетались.

Сборная Италии еле выползла из группового этапа. В трёх матчах итальянцы забили всего один гол. Ривера сыграл один тайм. Команду Валькареджи подвергли критике за неудачную игру в атаке. Тренер ввёл в сборной «эстафету», смысл которой заключался в том, что один тайм на поле Маццола, другой — Ривера. В четвертьфинале против Мексики в основе вышел Маццола, которого во втором тайме заменил Ривера. Джанни забил гол и сделал две голевых передачи, Италия победила со счётом 4:1. Ривера провёл замечательный матч, и, может быть, Валькареджи следовало отказаться от «эстафеты», однако он остался верным этому принципу.

В полуфинале, где сборная Италии встречалась с ФРГ, Ривера вновь заменил Маццолу во втором тайме. 3:3, еще 10 минут овертайма. Бонинсенья на левом фланге ушёл от Шульца, его прострел нашёл в штрафной Риверу, который поймал на противоходе вратаря Майера. 4:3! Италия побеждает в «матче века» и проходит в финал турнира!

Джанни Ривера в финальном матче против Бразилии, во главе которой был Пеле, появился на поле за шесть минут до конца игры. Некоторые футболисты играли с небольшими повреждениями, поэтому Валькареджи не хотел рисковать оставить сборную в меньшинстве. Ривера уже ничем не мог помочь: Италия безнадежно проигрывала, уступая с разницей в два мяча. Бразильцы в итоге довели счёт до крупного (4:1) и стали трёхкратными чемпионами мира.

Чемпионат мира 1970 года, пожалуй, единственное яркое воспоминание о Джанни Ривере в сборной, особенно игра с ФРГ. Ривера принял участие еще в трёх мировых первенствах, но мало чем запомнился. Карьера  Риверы в сборной не слишком удалась. Если бы «Скуадра Адзурра» победила Бразилию, господствовала другая точка зрения. «Триумф на мундиале стал бы вишенкой на торте», — как-то сказал Алессандро Маццола.

Человек, который не изменял тебе

09 GettyImages-490496120.jpg

Джанни Ривера не боялся высказывать собственное мнение. Он шёл на конфликт, защищая интересы партнёров, других футболистов, клуба. За некоторые высказывания Ривера получал длительные дисквалификации. Но люди, которым довелось с ним общаться лично, отмечают его скромность и вежливость. Он никогда не плыл по течению, а  статус капитана обязывал его не молчать.

Между президентом Альбино Буттики и Джанни Риверой существовали разногласия. Буттики предпочел вместо Нерео Рокко назначить на пост главного тренера Густаво Джаньони. Поклонники «Милана» были разочарованы этим решением президента, который затем продал Пьерино Прати и Роберто Розато, что еще больше усилило недовольство. Буттики сказал, что готов продать и Риверу. Шанс на то, что Джанни мог покинуть «Милан», был достаточно высок. Ривера публично выступил против Буттики, болельщики поддержали Джанни. Под давлением общественности Буттики вынужден был уйти. Спустя много лет Джанни Ривера и Альбино Буттики помирились.

Нильс Лидхольм когда-то тоже упрашивал Андреа Риццоли выделить деньги на покупку Риверы. Со Скьяффино они пошли к Риццоли сразу после просмотра. В 1979 году 35-летний Джанни Ривера завершил карьеру. Главным тренером «Милана» на тот момент был как раз Лидхольм. «Милану», который на протяжении сезона боролся за первое место, необходимо было в игре 29 тура против «Болоньи» взять очко, чтобы выиграть скудетто. «Милан» добился нужного результата и выиграл десятый чемпионский титул, а Джанни Ривера провёл последний матч на «Сан-Сиро». Над эмблемой «Милана» появилась звезда. Болельщики праздновали, но в море радости была капля грусти, ведь уходил капитан и символ клуба. 19 сезонов, 658 сыгранных матчей, 164 забитых мяча и море голевых передач. Ривера — одна из лучших «десяток» в истории футбола.

Легенды «Милана», словно «Гре-Но-Ли»**, Джованни Трапаттони, Чезаре и Паоло Мальдини, Франко Барези, Алессандро Костакурта, Мауро Тассоти, Алессандро Неста или кто-то еще, — это будто античные герои, совершавшие подвиги, или вылитые из стали титаны, на которых держался клуб. В их ряду кротко стоит Джанни Ривера. Хрупкий гений, который умел делать с мячом абсолютно всё. И человек, который никогда не изменял себе.

_____________________________________________________________________________________

* Кубок европейских чемпионов — ежегодный футбольный турнир, который проводился с 1955 по 1992. Предшествовал Лиге Чемпионов.

** Гре-Но-Ли — атакующая связка шведских нападающих «Милана», в которую входили Гуннар Грен, Гуннар Нордаль и Нильс Лидхольм.

«КОРОЛИ ЛЬВОВ»

Максим Сенаторов

Лиссабонский финал Кубка европейских чемпионов 1967 года навсегда получит статус особого для британского футбола. На стадионе «Насьональ» игроки шотландского «Селтика» сокрушили гегемонию итальянского «Интера» в Старом Свете, войдя в историю, как «лиссабонские львы».

Игры разума

Футбол конца 60-х – начала 70-х годов прошлого века, как и современный футбол, диктовал свои жесткие правила поведения, в особенности за пределами поля. В преддверии «больших» и ответственных матчей тренеры затевали взаимную пикировку, пытаясь надломить уверенность соперника еще задолго до стартового свистка.

02.jpg

Эленио Эррера и изобретатель «настоящего катеначчо» Нерео Рокко

«Игры разума» предшествовали и матчу в Лиссабоне. Не сложно догадаться, что главными действующими лицами стали величайший аргентинский тактик Эленио Эррера из «Интера» и будущий триумфатор, Джок Стейн, снискавший славу в «Селтике».

Поступки на грани фола стали стилем итальянского футбола времен Эленио Эрреры и предстоящий финал Кубка европейских чемпионов ознаменовался очередным скандальным событием. Незадолго до очного противостояния шотландцев и итальянцев, главный тренер «Интера» на частном самолете специально прилетел в Глазго на матч «Селтика» и «Рейнджерс», проходивший на «Айброкс». Перед тем, как вернуться на Аппенины он предложил своему конкуренту, Джоку Стейну, место в его самолете, чтобы тот посмотрел игру «Интера» и «Ювентуса». Стейн предусмотрительно не сдал билеты на самолет, которые он забронировал заранее, и его предусмотрительность оказалась ненапрасной. Эррера в последний момент отменил свое приглашение, аргументировав это недостатком места в самолете для человека, таких крупных габаритов, как Стейн. Такси и билеты на матч, обещанные Стейну также оказались обманом. «Большой Джок» все равно попал на стадион, но лишь благодаря местному журналисту, убедившему стюарда впустить тренера на стадион по квоте для представителей прессы. Такой инцидент мог выбить из колеи кого угодно, но только не мудрого Стейна, характер которого еще с детства закалила тяжелая работа в шахте.

03.jpg

Джок Стейн

Джок Стейн не побрезговал и ответил в своем стиле незадолго до начала игры. В момент появления команд из подтрибунного помещения, Эррера, сопровождаемой пышной свитой, проследовал на скамейку запасных, которая предназначалась для «Селтика» — наплевав на то, что там кто-то решил. Где хочу, там и буду сидеть. Стейн, вместе со своими помощниками, мигом вырос перед ним и с шахтёрской простотой объяснил, куда следует отправиться почтенному синьору вместе со своей компанией. Эрерра зашипел и, брызгая слюной, убрался восвояси.

Другой трюк Джок провернул с предматчевой тренировкой. Эррера побоялся присутствия посторонних и закрыл разминку для зрителей, но вышедшие на поле после них футболисты «Селтика» пустили всех желающих, включая самих итальянцев. В течение нескольких минут они должны были показать высший класс, и Стейн не зря доверился игрокам. Все могло пойти не по плану, но уверенность «кельтов» зашкаливала: они купались в солнечных лиссабонских лучах, устраивали мелкие перепасовки на скорости и улыбались во всю ширину рта.

Их жалели зря!

04.jpg

Стадион «Насьональ» в Лиссабоне

В финале шотландцев ждал великий и ужасный «Интер», двукратный обладатель Кубка чемпионов. Их жалели, и, тем не менее, относились с симпатией. Дескать, улыбчивые ребята, душа нараспашку, но пропустят один мяч и на этом их сказка закончится. Циники уверяли, что романтичному футболу не по силам тягаться с отрепетированным и упорядоченным катеначчо. В понимании публики, статус андердога намертво приклеился к выскочкам из Глазго. Тем временем Лиссабон наводнила армия в бело-зеленых цветах. Несмотря на дороговизну этой поездки на стадионе «Насьональ» собралось 12 000 шотландцев, которые стали свидетелями громкого триумфа своей команды.

На фоне статных итальянцев, походивших на голливудских звезд, их неряшливые и всклокоченные соперники воспринимались, как случайные гости в лиссабонском финале. А на просьбу главного весельчака «Селтика» Джимми Джонстона  поменяться футболками после игры, Джачинто Факкетти лишь удивленно и надменно ухмыльнулся, вглядываясь в беззубую улыбку рыжеволосого вингера.

Книга Гиннеса и смерть катеначчо

05.jpg

Защита была не самой сильной стороной «Селтика», встреча с пражской «Дуклой»  в полуфинале стала тому ярким подтверждением, хотя матч и закончился нулевой ничьей, это еще раз подтвердило, что отличительной чертой того «Селтика» считалась атака. Обычно шотландцы использовали схему 4-2-4, ставшую популярной после чемпионата мира 1958 года. Однако, два центральных нападающих, Стив Чалмерс и Вилли Уоллес, по задумке тренера, смещались назад, стараясь растянуть оборону «нерадзурри». Два вингера, Джимми Джонстон и Бобби Леннокс, также получили индивидуальные задания уходить с флангов вглубь штрафной площади, создавая свободное пространство для пары атакующих защитников – Джима Крейга и Томми Геммела. От последнего Стейн требовал действовать по всей бровке. Это принесло свои плоды в финале, после которого футбольный словарь обогатился новым емким понятием wing-back («бровочник»).

«Интер», насквозь пропитанный духом катеначчо, был настроен играть от обороны, особенно это стало заметно после гола Сандро Маццолы на седьмой минуте с пенальти.  Эррера незамедлительно дал указание своей команды законопатить все щели. Сомнения относительно правильности выбранной стратегии стали одолевать итальянцев уже к пятнадцатой минуте. Сумасшедшее движение игроков «Селтика» с мячом и без него вскружило голову игрокам «нерадзурри». Шотландцы разогревались и все сильнее давили на соперника.

06.jpg

«Они были первыми на мяче, они просто размазывали нас по всему полю, — вспоминал защитник «Интера» Тарчизио Бурньич. – Это просто чудо, подходила к концу первая половина игры, а мы по-прежнему вели в счете. Даже в раздевалке во время перерыва мы смотрели друг на друга и понимали, что в этот день мы обречены».

Тот же Бурньич рассказывал жуткие вещи о тяжелейшем психологическом грузе, который давил на всю команду. Ответственность была настолько высокой, что никто из игроков не смог нормально спать. В ночь перед финалом капитана «нерадзурри» Армандо Пикки тошнило из-за нервного напряжения, еще четверых игроков тошнило утром в день игры и еще четверых в раздевалке незадолго до выхода на поле.

В перерыве Джок Стейн сделал одно очень важное замечание, попросив больше не вешать мяч в штрафную площадь. «Комбинируйте, — требовал «Большой Джок», – используйте прострелы. В их штрафной столько народу, что всякое может случиться. И бейте, черт возьми!».

07.jpeg

«Селтик» на контрасте играл расслабленно и раскованно. «Интер» не мыслил другого футбола, кроме оборонительного. Чудовище под названием катеначчо обернулось против своего создателя. Задача прикрыть всех футболистов соперника для «нерадзурри» оказалась непосильной. И в середине второго тайма Бобби Мердок нашел Крейга справа, а дальше уже Геммел точно пробил в верхний угол ворот Джулиано Сарти. Итальянцы были не способны на что-либо другое, кроме длинных и неточных забросов в направлении нападающих. Уставшая команда Эрреры выбросила белый флаг за пять минут до окончания игры. Подключение защитников «Селтика» к атаке вновь принесло успех. Геммел навесил мяч на Мердока, у которого получился мощный удар, но на добивании первым вылетел к мячу Чалмерс.

За всю игру «нерадзурри» не подали ни одного углового и помимо пенальти нанесли всего один удар по воротам Ронни Симпсона, о чем красноречиво говорит невозмутимая статистика. «Селтик» угрожал воротам 53 раза: две перекладины, 13 сэйвов Сарти, 17 ударов блокировали защитники, 19 попыток оборачивались промахами и два самых ценных выстрела вошли в историю.

08.jpeg

Миф про безупречность и неуязвимость катеначчо умер с финальным свистком немецкого арбитра Курта Ченчера, а «Селтик» доказал, что за атакующим футболом большое будущее.

После лиссабонской победы «Селтик» занял свое почетное место в Книге рекордов Гиннесса, добавив еще один повод поднять за клуб с востока Глазго добрую пинту известного на весь мир ирландского пива. Дело в том, что «бело-зеленые» стали первой нелатинской, а также первой командой с Британских островов, выигравшей европейский трофей с доморощенными футболистами в составе, и первой командой, выигравшей все трофеи, за которые она боролась в течение года: чемпионат и Кубок Шотландии, Кубок Лиги, Кубок Глазго и Кубок чемпионов.

 «Скованные одной цепью…»

09.jpg

Уникальность «кельтов» заключалась еще и в том, что все игроки команды родились в Глазго или же в радиусе 30 миль от города. В шутку, центрального защитника Билли МакНилла одноклубники называли «чужаком», за то, что он родился как раз на границе 30-й мили.

Ворота защищал опытнейший Ронни Симпсон, выделявшийся своим спокойствием и сосредоточенностью. Он искренне полагал, что пик его карьеры после участия в Олимпийских играх 1948 года и победы с «Ньюкаслом» в финале Кубка Англии в начале 50-х годов, миновал, но он ошибался. После завоевания Кубка чемпионов Симпсон дебютировал в возрасте 37 лет в сборной Шотландии, и поучаствовал в исторической победе над чемпионами мира англичанами на «Уэмбли».

Партнерами на поле руководил центральный защитник Билли МакНилл, по прозвищу «Цезарь», прирожденный лидер, выступавший за «Селтик» на протяжении 18 лет.

Рядом с ним играл еще один легендарный футболист Джон Кларк. Перед матчем этот отважный защитник вынимал изо рта искусственную челюсть и клал ее в угол ворот, чтобы потом шокировать соперника беззубой улыбкой. В суматохе после победы над «Интером» он едва не забыл ее: «Больше всего я боялся, что мою челюсть растащат на сувениры, но обошлось».

Любопытно, что справа от Кларка играл дантист Джим Крейг, который существенно помогал атаке. В том же ключе на противоположном краю действовал Томми Геммел. Склочный тип, по мнению Джока Стейна, постоянно требовал повышения зарплаты, и в 1970 году с ним расстались.

Центр полузащиты закрепили за собой Бобби Мердок и Берти Олд. Классическое сочетание разрушителя и созидателя. Стейн полагал, что именно Мердок являлся ключевым игроком «Селтика». На вопрос, сумеют ли шотландцы взять Кубок чемпионов, Стейн говорил так: «Только если Мердок будет полностью здоров». После матча с «Интером», вспоминал Бобби, он, пообщавшись с португальским журналистом, стал принимать душ прямо в бутсах. Настолько он был измучен. Впоследствии Мердок помог раскрыться в «Мидлсбро» Грэму Сунессу, но с тренерской карьерой не сложилось. Печатное дело, которым он тоже пробовал заниматься, приносило одни убытки, а в 2001 году он умер от сердечного приступа в возрасте 56 лет.

10.jpg

Берти Олд был воспитанником «Селтика» и обладал потрясающей особенностью сплотить команду и повести ее за собой в трудную минуту. Незадолго до выхода на поле лиссабонского стадиона «Насьональ», в подтрибунном туннеле, Олд тихонько затянул клубный гимн, который тут же подхватили остальные партнеры. Итальянцы были поражены увиденным, полагая, что против них выйдет играть команда заштатного паба.

Главным гулякой в составе «кельтов» был вертлявый, ловкий и бесшабашный Джимми Джонстон, которого в 2002 году болельщики признали лучшим игроком в истории клуба. Он начал с того, что мальчишкой подавал мячи на «Селтик Парк», а когда вырос, превратился в одну из звезд клуба конца 60-х начала 70-х годов. Свое прозвище — «блоха» —  он получил за маленький рост – 155 см, и неуловимый дриблинг, вгонявший в ступор защитников. Способность на скорости менять направление движения стала визитной карточкой нападающего, которого боготворила едва ли не вся Шотландия. Свою порцию удовольствий Джонстон получал и за пределами поля. Говорят, что он пил не меньше Джорджа Беста, отчего страдала стабильность в игре. Алкоголизм Джонстона довёл его самого и его семью до жуткой бедности. Последней точкой был приход Джонстона в офис своего друга с целью продать медаль победителя Кубка европейских чемпионов для покупки выпивки. Он был помещён в наркологическую клинику, где за год смог избавиться от алкогольной зависимости. В ноябре 2001 года врачи поставили Джонстону диагноз — болезнь мотонейронов. Несмотря на все усилия медиков Джимми скончался 13 марта 2006 года. Через два дня «Селтик» играл финал Кубка лиги против «Данфермлин Атлетик». По договоренности с Шотландской футбольной ассоциацией все футболисты «кельтов» играли с седьмым номером на своих шортах в память о легендарном игроке.

Слева в атаке действовал Бобби Леннокс, которого за стремительность и точность ударов называли «Свистящим снарядом». Если для Джонстона главной задачей было создать момент для партнеров, то Леннокс очень часто забивал сам. По количеству голов (273 в 571 матче) он остается вторым в списке лучших бомбардиров «Селтика».

В центре атаки дополняли друг друга работяги Стив Чалмерс, сын которого также сыграет за «Селтик», и Вилли Уоллес. Доигрывал он в Австралии, где и пустил корни по окончании карьеры. После финала с «Интером» Чалмерс сожалел лишь об одном. О том, что незадолго до решающего матча ушел из жизни его отец и не смог увидеть эту историческую победу.

 «День, когда умер футбол»

11.jpg

«На одном из выступлений, когда клоун Киссо, блистательно исполняя коронный номер, довел зал до неимоверного хохота, он, как всегда, упал на ковер. Его положили на носилки и понесли за кулисы. И в тот момент, когда требовалось приподнять голову и увидеть смешного униформиста, Киссо почему-то этого не сделал. Все поняли, уже за кулисами. Клоун умер». (Из книги Юрия Никулина «Почти серьезно»)

«Теперь ты бессмертен, Джок!» — приветствовал Стейна после победы «Селтика» в Кубке чемпионов великий менеджер «Ливерпуля» Билл Шенкли. Эти слова спустя менее чем 20 лет еще не раз произнесут на Севере Великобритании. Для Шотландии ХХ века едва ли не главной гордостью был ее футбол, а потому Стейн считался достоянием всей нации.

Трагедия, которая произошла 10 сентября 1985 года, тронула всех. Говорили, что тот день стал днем, когда умер футбол.

Джок Стейн скончался от сердечного приступа всего лишь спустя несколько минут после окончания матча сборных Уэльса и Шотландии в Кардиффе. Ничья на поле валлийцев дала «тартановой армии» право в переходных матчах с Австралией побороться за путевку на мексиканский чемпионат мира.

12.jpg

Он менял весь шотландский футбол, став первым менеджером из Великобритании, регулярно дававшим предматчевые пресс-конференции том виде, в котором они известны сейчас. Стейн обладал непререкаемым авторитетом и харизмой. Его появление в раздевалке «Селтика» начиналось с одного и того же. Джок делал шаг в комнату, метким взглядом находил на полу любой валяющийся предмет и пинал его. Команда смолкала, и начиналась речь босса. Не у своего ли учителя подобный прием подсмотрел сэр Алекс Фергюсон?

В стране, где за религиозные предпочтения, можно было лишиться жизни, Стейн рос удивительно толерантным и вдумчивым человеком. Приняв протестантство еще в детстве от своих родителей, он женился на католичке, показав, что вопрос веры его волновал в последнюю очередь. Чего не скажешь о владельце «Селтика» того времени.  Сэр Боб Келли, занимавший свою должность более 24-х лет при встрече со Стейном честно признался, что боится его назначения на пост главного тренера как раз из-за его протестантского прошлого. Келли слыл конформистом, робевшим перед радикальными переменами. И все же первый менеджер-протестант в истории клуба, Джок Стейн, приступил к своей работе, вписав вместе с «лиссабонскими львами» свое имя в историю не только «Селтика», но и мирового футбола.

13.jpg

Повесть о настоящем человеке

Денис Цаплинд

Вы могли бы простить того, кто стрелял в вашего сына, брата или отца? А пожать этому человеку руку и пожелать крепкого здоровья? А назвать его героем и наградить орденом? Не по приказу, а от чистого сердца. Нет? Что ж, тогда эта история для вас. Сегодня мы вспомним несколько эпизодов из жизни бывшего солдата нацистской Германии, который после Второй мировой войны остался в Англии и стал легендой не только клуба «Манчестер Сити», за который выступал, но и всего мирового футбола. Да, я говорю о Берте Траутманне, которому 22 октября 2015 года исполнилось бы 92 года.

Ребёнок рабочих кварталов

22 октября 1923 года в Бремене в семье Траутманнов родился мальчик, которого нарекли Бернхардом Карлом. Отец новорожденного работал в доках, принадлежащих местному химическому предприятию, мать была простой домохозяйкой.

В то время в Германии экономический кризис был не сродни нашему. Инфляция, как описывал её в «Чёрном обелиске» Эрих Мария Ремарк, «усиливалась и развивалась, как скоротечная чахотка». Деньги, заработанные в течение трудового дня, к вечеру обесценивались и пожирались всепоглощающим финансовым лангольером, приводя миллионы людей в бедственное положение. Вот и отец Бернхарда как ни вкалывал, не мог прокормить семью. И в начале тридцатых годов прошлого века Траутманнам, у которых к тому времени появился ещё один ребёнок, Карл-Хайнц, пришлось продать свой частный дом и купить недорогую квартиру в более дешёвом рабочем районе.

Бернхард с самых ранних лет проявлял интерес к спорту. Он постоянно играл с товарищами в футбол, гандбол и вышибалы и даже записался в бременский футбольный клуб «ТуРа», где действовал на позиции левого полузащитника. Присоединился наш герой и к Юношеской христианской ассоциации, но со временем охладел к её деятельности. В нём, как и в тысячах его сверстников-современников, начинала закипать страсть иного рода.

В августе 1933 года не по зову сердца, а следуя тропой, проложенной в сознании гитлеровской пропагандой, Бернхард вступил в ряды Юнгфольк – младшей группы национал-социалистической молодёжной организации Гитлерюгенд.

 — Если вы родились в гитлеровской Германии, — вспоминал позже Берт Траутманн, — У вас в голове не было своих собственных мыслей. Вы знали, что есть немцы, и есть враги, которые уже не воспринимались как люди.

Спустя год, Бернхард, не оставлявший всё это время занятий спортом, выиграл несколько местных юношеских атлетических соревнований и за свои отличные показатели даже был награждён грамотой, подписанной самим рейхспрезидентом Германии Паулем фон Гинденбургом.

Десантник люфтваффе

2.jpg

Когда началась Вторая мировая война, Бернхард работал подмастерьем автомеханика, но в 1941 году в семнадцатилетнем возрасте решил пойти на фронт. Он присоединился к люфтваффе в качестве радиста, но со временем стало ясно, что его способности в этой сфере слабоваты, и Траутманн был отправлен в Шпандау в воздушно-десантные войска.

— Люди меня спрашивают, почему я пошёл добровольцем на войну? – рассказывал потом о своём выборе Берт Траутманн. – Когда ты молодой парень, всё это похоже на приключение. Затем изо дня в день тебе доводится видеть всё больше и больше страшных вещей: смерть, тела погибших, ужас живых. Ты перестаёшь контролировать себя. Тело охватывает дрожь, и ты можешь просто наложить в штаны.

Траутманн поначалу служил в оккупированной Польше, где порой от скуки и безделья он и его сослуживцы развлекали друг друга различными приколами и розыгрышами. Однажды наш герой смеха ради вывел из строя один из автомобилей, за что попал под горячую руку не имеющего чувства юмора сержанта, который углядел в происшествии не хохму, а самый настоящий саботаж. Военно-полевой суд приговорил виновника к нескольким месяцам заключения. Но тут, как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. В самом начале срока у Бернхарда обнаружился острый аппендицит, благодаря чему последовала передислокация шутника с тюремных нар на больничную койку.

После выздоровления Траутманн был направлен на Восточный фронт. В ходе боевых действий из тысячи человек его полка за непродолжительное время в живых осталась лишь треть бойцов, среди которых был и Бернхард. Именно тогда, во время службы в районе Днепропетровска, он понял — что-то идёт не так. Ранее казавшаяся безупречной фашистская идеология теперь всё чаще расходилась с его представлениями о чести и справедливости. Первым звоночком стал эпизод, когда однажды, прогуливаясь по лесу с товарищем,  он случайно увидел, как офицеры СС устроили жестокий самосуд над несколькими евреями, закончившийся резнёй. Приятели остались незамеченными и поспешили скрыться, после никому не рассказав об инциденте.

Но и у Бернхарда был шанс уснуть вечным сном на украинской земле. А если и не «уснуть» сразу, то поставить свою жизнь на весьма сомнительную карту. Во время одной из операций он был взят в плен, но бойцы Красной армии не смогли уберечь свою находку – немец умудрился сбежать. А чуть позже, вернувшись в расположение своих войск, он получил от командования Железный крест за доблесть и отвагу.

Позже Траутманн был переведён во Францию, где в основном занимался обучением новобранцев. Но война есть война. Пришлось поучаствовать и в нескольких весьма жарких сражениях, результатом одного из которых вновь стал плен, завершившийся ещё одним удачным побегом. Второй Железный крест и звание капрала уже поджидали своего хозяина.

Очередная возможность приобрести билет в один конец к праотцам представилась во время перегруппировки фашистских войск в немецком городе Клеве. Бернхард в течение трёх дней находился под руинами школы, которая служила временным укрытием для его отряда и попала под бомбардировку войск союзников. Казалось, на этот раз всё, конец, но чем-то приглянулся фортуне этот белокурый паренёк, и опять смерть прошла мимо, чего не скажешь о его сослуживцах, большинство из которых погибли.

В суматохе, накрывшей Германию перед падением Третьего рейха, Траутманн решил, что с него хватит, и пора направиться в сторону дома, в Бремен. Но была одна загвоздка: с одной стороны были силы союзников, готовые при случае пустить врагу пулю в лоб, с другой – немецкие войска, расстреливающие в спину за дезертирство всякого, кто шляется по Европе без надлежащих разрешающих документов. Просочиться меж двух огней представлялось задачей не из лёгких. В течение нескольких дней Бернхарду удавалось проскальзывать незамеченным, преодолевая за километром километр, но вскоре его все-таки поймали американские военные.

Но мы-то уже знаем, что наш удалой капрал был мастак на побеги. Чувствуя, что расстрела не миновать, Траутманн улучил момент, вырвался из рук «янки», перемахнул через забор и, казалось, был таков, скрывшись от изумлённых глаз конвоя. Но когда, приземлившись на землю за оставленной позади преградой, немец поднял глаза, то увидел стоящего прямо перед ним британского солдата, который с улыбкой приветствовал его: «Привет, фриц! Как насчёт чашечки чая?»

Сперва Траутманн был заключён в бельгийскую тюрьму, а после перевезён в Англию, в район Эссекса, где его допрашивали и присвоили ему категорию «C» – нацист. После дальнейших разбирательств он был понижен до ненацистской категории «В» и отправлен в лагерь для военнопленных в Ланкашире, где и пробыл до 1948 года.

Здесь и возобновилась его футбольная карьера. Матчи среди заключённых, занятых в основном восстановлением пострадавших в ходе войны районов, проводились регулярно, и Берт, как его теперь стали называть на английский манер, в них с удовольствием участвовал, выходя на поле в роли центрального полузащитника.

В одном из товарищеских поединков с любительской командой «Хэйдок Парк» наш герой получил повреждение и уже не мог выполнять необходимый объём работы в центре поля. После небольшого совещания с голкипером Гюнтером Люром, футболисты приняли решение о рокировке: травмированный Берт встал в «рамку», а Люр переместился на позицию хавбека. В этот самый момент и родился великий вратарь Берт Траутманн.

Травля и признание

5.jpg

После окончания войны, когда пыль сражений стала понемногу оседать, Берту предложили вернуться на родину, но он решил остаться в Англии. Сперва немец работал на ферме в одном из посёлков графства Камбрия, а после помогал приводить в порядок городок Хайтон, что в Мерсисайде, участвуя в обезвреживании неразорвавшихся бомб и уничтожении различного послевоенного мусора.

Примерно в это время новоиспечённый вратарь оказался в клубе четвёртого дивизиона «Сент-Хеленс Таун», где его взял под своё крыло секретарь этой команды Джек Фрайар. Настолько ли восхитили мистера Фрайара спортивные таланты бывшего немецкого капрала или всё дело было в том, что Берт закрутил роман с дочерью футбольного чиновника? Давайте не будем гадать, а просто примем тот факт, что жизнь у нашего героя начала налаживаться, а Маргарет Фрайар вскоре стала его женой.

Однажды «Сент-Хеленс Таун» приехал в Манчестер, чтобы сыграть товарищеский матч с «горожанами». На протяжении всего поединка Траутманн демонстрировал великолепную вратарскую технику, чем обратил на себя внимание тренеров и боссов «Сити». Высокий и сильный голкипер обладал удивительной ловкостью и реакцией, умел точно и быстро вводить пойманный мяч в игру на одного из защитников, что являлось первым шагом к проведению молниеносной контратаки. Хочешь не хочешь, а придёшь в восторг от такого мастерства!

По завершении сезона 1948/49 годов многие английские клубы выстроились в стройную очередь, чтобы предложить Берту присоединиться к их рядам. Но «Манчестер Сити», выступавший в тот момент в Первом дивизионе, был расторопнее всех, да и именитее многих претендентов на немецкого стража ворот. В результате 7 октября 1949 года контракт был подписан. Ожидали ли чиновники «горожан» того, что произойдёт в городе, как только бумага впитает автографы договорившихся сторон, неизвестно, но случилось следующее.

Болельщики «Сити» были вне себя от гнева из-за этого, унижающего, по их мнению,  честь любимого клуба трансфера! В офис полетели письма протеста, владельцы абонементов угрожали бойкотом, а в один из дней двадцать тысяч человек высыпали на улицы Манчестера с баннерами и транспарантами, суть которых сводилась к тому, что немецкой вражине не место в команде. А тот факт, что по задумке руководства команды бывший десантник люфтваффе должен был заменить в «рамке» повесившего перчатки на гвоздь легендарного голкипера Фрэнка Свифта, фанаты восприняли, как личное оскорбление. Поднялась против Траутманна и еврейская община, имеющая большой вес в городе.

Стоит только догадываться, чем бы этот всплеск народного негодования закончился, если бы не три вещи. Во-первых, главный манчестерский раввин доктор Альтман оказался человеком мудрым и остудил пыл негодующих евреев, опубликовав в одной из городских газет открытое письмо ко всем противникам трансфера. В нём значилось примерно следующее:

 — Конечно, мы сильно пострадали от рук немцев, которые были к нам очень жестоки. Но давайте сдержим свою ненависть и не будем пытаться наказать одного человека за преступления целой страны.

Во-вторых, за Траутманна вступился капитан «Манчестер Сити» Эрик Уэствуд, сказавший болельщикам, что Берт хорошо принят коллективом, да и вообще он отличный парень. «В нашей раздевалке нет войны!» – заявил Уэствуд.

Ну, а в-третьих, своей блистательной игрой на поле и достойным поведением вне его немецкий вратарь постепенно завоёвывал народное прощение и уважение.

7.jpg

Но всё это устаканилось не за один день, не за неделю и не за месяц. Когда «Манчестер Сити» приезжал в города, наиболее пострадавшие от налётов авиации люфтваффе, а их было немало, то с трибун продолжали доноситься оскорбления, обращённые к вратарю гостей: «Нацист!», «Фриц!», «Убийца!» Но иногда по завершении такого выездного матча Траутманну аплодировала даже местная публика, отдавая долг его высокому классу и самоотверженности.

Несмотря на стабильность и надёжность немецкого стража ворот, игра «Манчестер Сити» была далека от идеала, и по итогам сезона 1949/50 годов «горожане» вылетели во Второй дивизион. Правда, спустя год, команда вернулась в элиту, но ещё какое-то время оставалась завсегдатаем нижней части турнирной таблицы. Коллективу срочно нужна были идея и человек, вокруг которого можно было бы выстраивать игровую модель. И такой человек у Леса Макдауэлла появился. Им стал бывший форвард «Халл Сити» Дон Реви, а вскоре вся Англия узнала о самобытной тактической схеме манчестерцев под названием «План Реви». Но это уже немного другая история.

К 1952 году популярность Берта Траутманна вышла за пределы Великобритании и достигла ФРГ. «Шальке 04» даже пытался выкупить вратаря у англичан, предлагая за него тысячу фунтов стерлингов, но «Сити» ответил отказом, заявив, что этот парень стоит как минимум в двадцать раз дороже. А перед ЧМ-1954 вся футбольная общественность ждала приглашения Траутманна в ряды национальной сборной, но тренер «бундестим» Зепп Хербергер дал понять, что не нуждается в услугах «иностранцев», и победный для немцев турнир прошёл без участия лучшего голкипера страны.

785384.jpg

В сезоне 1954/55 годов к манчестерской команде всё-таки пришёл успех. «План Реви» наконец стал давать результаты, и «Сити» дошёл до решающего противостояния в Кубке Англии, где, правда, проиграл «Ньюкаслу» со счётом 3:1. Этот матч запомнился двумя любопытными фактами: форвард «сорок» Джеки Милбёрн, забив мяч на 45-й секунде встречи, установил рекорд скорострельности финалов, проходящих на «Уэмбли», а Берт Траутманн стал первым немецким вратарём, сыгравшим в главной схватке старейшего футбольного турнира планеты.

Герой «Уэмбли»

В течение шести лет, проведённых в «Манчестер Сити», Берт Траутманн демонстрировал удивительную стабильность и травмоустойчивость – к началу сезона 1955/56 годов немецкий вратарь остался вне заявки всего лишь пять раз. Сам же сезон сложился для «горожан» крайне удачно. Команда финишировала в чемпионате на четвёртом месте и вновь вышла в финал Кубка Англии, а её вратарь удостоился чести быть названным футболистом года по версии Ассоциации футбольных журналистов. Эта почётная награда впервые была вручена немецкому игроку, да и вообще не британцу.

В день финала Кубка, 5 мая 1956 года, Берт Траутманн ступил на поле легендарного «Уэмбли», не зная, что эти полтора часа станут главными в его жизни, принеся мировую славу. «Горожане» начали встречу резво, и уже в самом дебюте встречи Джо Хейз открыл счёт. Их соперники, футболисты «Бирмингем Сити», не стушевались и на 14-й минуте восстановили паритет усилиями Ноэля Кинси. Ничья держалась почти до середины второго тайма, пока дуплетом не выстрелили игроки манчестерцев Бобби Джонстон и Джек Дайсон, установив на табло счёт 3:1. Часы тикали, заполненный «Уэмбли» шумел, дело шло к победе команды Леса Макдауэлла…

20141230131125_b54d1.jpg

За четверть часа до финального свистка произошло событие, о котором будут вспоминать столько, сколько будет существовать сам футбол. К мячу, после навеса с фланга оказавшемуся в штрафной площади «горожан», отчаянно рванул нападающий бирмингемцев Питер Мёрфи. Ему на встречу в тот же миг устремился Берт Траутманн. Словно два локомотива сошлись эти два футболиста под неспокойным лондонским небом! Столкновение! Колено англичанина встретилось с шеей немца! Оба игрока повалились на газон… Мёрфи довольно быстро пришёл в себя, Траутманн же несколько секунд лежал без сознания, а к нему спешили врачи с пузырьками всеисцеляющего нашатыря.

Вскоре голкипер оклемался,  и ,кое-как поднявшись на ноги, различая только силуэты и превозмогая боль, принял решение продолжить встречу. Замены тогда ещё не были разрешены правилами, а удержать счёт, пусть и весьма комфортный, в течение пятнадцати минут в меньшинстве да с полевым игроком на воротах для «Манчестер Сити» было бы крайне проблематично. Команде нужен был вратарь! И Траутманн, склонив обездвиженную голову набок и держась рукой за шею, вернулся на свой боевой пост.

В оставшееся время бирмингемцы провели несколько острых атак и имели явные возможности для того, чтобы забить. Но всякий раз на их пути оказывался старина Берт, который всё также самоотверженно бросался на мяч и выручал свою команду, после чего далеко не всегда мог сразу встать и вернуться в игру. Но все эти действия совершались Траутманном, как говорится, «на автопилоте». Эпизоды, последовавшие после получения вратарём травмы, если и остались в его памяти, то их будто окутало густой дымкой, словно Темзу пуховым туманом.

 — Когда я смотрел запись этого матча по телевизору, – делился своими воспоминаниями Берт Траутманн. – То поймал себя на мысли, что не помню последних минут. Будто меня там не было и вовсе.

В итоге манчестерцы смогли довести дело до победы и получили заветный трофей. После матча Траутманн даже посетил праздничный банкет, несмотря на то, что шея продолжала его, мягко говоря, беспокоить, и он абсолютно не мог двигать головой. Но вратарь особо не переживал по этому поводу, думая, что это просто ушиб – нужно лишь как следует отдохнуть, и всё пройдёт само собой. Но на следующий день боль не уменьшилась, и Берт пошёл в больницу Святого Георгия. Там его осмотрели врачи и сказали, что это банальное растяжение мышц, ничего страшного. Больной засомневался и для верности решил услышать мнение и другого специалиста. Через три дня в Манчестерской королевской лечебнице был поставлен несколько иной диагноз. Рентген показал, что Траутманн вывихнул пять шейных позвонков, второй из которых был сломан, а третий сместился на его место, тем самым предотвратив наисерьёзнейшее повреждение, которое могло стоить голкиперу жизни. Какое-то время герой «Уэмбли» пробыл в госпитале, после чего врачи прописали спортсмену носить специальный бандаж и назначили лечение. Шея стала мало-помалу заживать, и к ней начала возвращалась утраченная функциональность.

Bert trautmann.jpg

Человек-легенда

Но беда всё же настигла семью Траутманнов. Спустя месяц после кубкового триумфа, шестилетний сын Берта и Маргарет был насмерть сбит машиной недалеко от дома. Несмотря на то, что у несчастных родителей оставалось ещё два сына, оправиться от этой трагедии они до конца так и не смогли, что в итоге привело к распаду брака.

Но жизнь продолжалась. Футбол ждал Траутманна, и он сам жаждал поскорее вернуться к футболу. Восстановление Берта заняло несколько месяцев, из-за чего им была пропущена большая часть сезона 1956/57 годов. Ворота «Сити» тем временем защищал Джек Сэвидж. Берт появился перед зрителями на «Мейн Роуд» только 15-го декабря в матче против «Вулверхэмптон Уондерерс» и… пропустил три мяча, а «горожане» в итоге проиграли. Вратарь изо всех сил пытался как можно быстрее вернуть себе былую форму, но до апреля 1957 года так ни разу и не смог уйти с поля «сухим», а его команда теряла очки с завидным постоянством. Всё это вылилось в то, что фанаты клуба разделились на два лагеря: одни критиковали Траутманна и призывали его отправиться на покой, дабы не мучить ни себя, ни болельщиков; другие упрекали тренерский состав в том, что он не даёт голкиперу до конца долечиться.

На следующий год «Сити» установил своеобразный рекорд, который до сих пор остаётся непревзойдённым: манчестерцы умудрились как забить, так и пропустить трёхзначное число голов в чемпионате (104 и 100 соответственно). Вновь Траутманн доставал мячи из сетки практически в каждом матче и зачастую повторял это действие по нескольку раз. Тем не менее, он продолжал оставаться вратарём номер один в клубе.

За свою пятнадцатилетнюю карьеру в «Манчестер Сити» Траутманн сыграл 545 матчей. К сожалению, та победа в Кубке Англии так и осталась единственным  тогда достижением «горожан», но сам Берт золотыми буквами вписал своё имя в историю клуба и футбола в целом. Неспроста ведь и сам Лев Иванович Яшин говорил о нём:

 — Есть только два голкипера мирового уровня. Один – это Лев Яшин, а другой – тот немецкий парень из Манчестера, Траутманнa.

Время шло. Неотвратимо приближался час, когда нужно было сказать большому спорту «До свидания!». И 15 апреля 1964 года состоялся прощальный матч легендарного голкипера. Под гул многотысячной толпы, заполнившей «Мейн Роуд», Берт Траутманн в качестве капитана вывел на поле сборную Манчестера, состоящую из игроков «Сити» и «Юнайтед», в состав которой входили такие мастера, как Бобби Чарльтон и Денис Лоу. В этот день им предстояло сразиться со сборной мира с Томом Финни, Ронни Клейтоном, Джимми Армфилдом, Стэнли Мэтьюзом и другими звёздами в своих рядах. И встреча удалась! А победил в богатом на голы праздничном противостоянии коллектив великого немецкого вратаря со счётом 5:4!

После завершения игровой карьеры, Берт Траутманн попробовал себя в тренерском деле, но больших успехов не добился. Зато, когда он был у руля сборной Мьянмы (она же Бирма), то познакомился со своей будущей супругой, уже второй по счёту, немкой Урсулой фон дер Хейде. Правда этот брак просуществовал не особо долго – в 1982-м году пара разошлась. В начале 1990-х бывший голкипер женился в третий и последний раз. Его избранницей стала женщина по имени Марлис, с которой он поселился в Испании в небольшом бунгало недалеко от Валенсии. Вот вроде и всё, что касается личной жизни Берта. Хотя, нет. Как это всё? Упомянем вскользь и о том, что были в своё время у нашего дамского любимца – а слабый пол всегда был без ума от атлетичного спортсмена – серьёзные отношения ещё с одной гражданкой, Мэрион Гринхол, которая родила ему дочь.

А дальше последовал период официальных почестей и международного признания. В 1997-м году Берт Траутманн был представлен к ордену «За заслуги перед Федеративной Республикой Германия», а в 2004-м – к Превосходнейшему ордену Британской империи. Год спустя, великий вратарь был включён в Зал славы английского футбола. Всё это время Берт продолжал следить за выступлениями «Манчестер Сити» и симпатизировать сборной Англии, даже если те играли против родной Германии. Хотя, родной ли? Говорят, же, что отец – это не тот, кто один раз молодец. Вот и в нашей истории герой за все годы, проведённые на Туманном Альбионе, настолько обританился, что немцем остался только по свидетельству о рождении.

bert2.jpg

Умер Берт Траутманн 19 июля 2013 года в возрасте 89 лет у себя дома в Испании.

 

ЧЕЛОВЕК, УДАЛИВШИЙ С ПОЛЯ СУДЬЮ

Владимир Добрынин

Его мать не хотела, чтобы он становился футболистом, помня о бесконечных неудачах его отца на этом поприще. Психолог бразильской сборной на чемпионате мира 1958 года Жоао Карвальяес не советовал ставить его в основной состав. Ветераны той «селесао», команды умудренных опытом мужчин, пытались гонять еще не достигшего совершеннолетия юношу за пивом, кофе и сигаретами. Парнишка казался на вид даже моложе, чем был.

Оказалось – Пеле

01 GettyImages-79047653.jpg

Победный гол Пеле в матче против сборной СССР

«Он же совсем ребенок, у него просто неоткуда взяться боевому духу, — наставлял Карвальяес тренера сборной Висенте Феолу. – Русские его сомнут, как бумагу».

Групповой турнир шведского мундиаля Бразилия начинала ни шатко, ни валко. Без особого блеска одолела не самую сильную Австрию и со скрипом добралась до «сухой» ничьей с англичанами. Ответ на вопрос, быть или не быть «канареечным» в четвертьфинале, ждали от игры со сборной Советского Союза. Командой настоящих атлетов, рядом с которыми темнокожий бразильский подросток скорее выглядел желторотым птенцом, чем уверенным в себе хищником, способным в считанные мгновения, растерзать оборону противника.

Феола оказался большим психологом, чем тот, кому это полагалось по должности. Что-то, наверное, огромный тренерский опыт, подтолкнуло его поставить юношу 17-ти лет, 7-ми месяцев и 23-х дней от роду, с незалеченной до конца травмой колена на эту, первую для него и решающую для сборной, игру.

— Вышел худенький мальчик. Оказалось – Пеле, — так звучит главное воспоминание о том матче одного из его участников Виктора Царева.

И можно было бы написать, что так началась легенда, но на самом деле легенда началась несколькими днями позже. А в матче против советской команды Пеле финтил, бегал, обводил, пасовал и бил. Но не забил, упустив пару почти стопроцентных возможностей.

Рассвет

Отметился он уже в четвертьфинале, где бразильцев поджидал Уэльс — не хватающий звезд с неба, не избалованный титулами, но по-британски крепкий обороной, способной связать руки-ноги и задушить, что тот удав. Пеле стал единственным, кому удалось из этих объятий вырваться. Ненадолго, но этого хватило для гола, после которого мир вдруг осознал, что у него появился новый футбольный идол.

В полуфинале сборной Бразилии попалась Франция с блистательным Жюстом Фонтэном., уже собравшим к тому моменту восемь из своих рекордных тринадцати, забитых на одном мундиале, мячей. Именно «попалась» — латиноамериканские «канарейки» заклевали галльских «петухов» с беспощадностью грифа, ухватившего добычу. Вся вторая часть девяностоминутного футбольного концерта была отдана под сольную партию Пеле, пробившего кипера французов Клода Абба трижды.

«Всем своим видом он напоминал подростка, который вот-вот должен сформироваться как мужчина, — вспоминал тот образ будущей суперзвезды левый крайний тогдашнего «Сантоса»  Пепе Масиас. – Но при всей невыраженности рельефа мышц, пользоваться он ими умел превосходно. Срывался с места и мгновенно набирал запредельную скорость. Выпрыгивал на верховые мячи высоко и с открытыми глазами. Бил одинаково точно и сильно с обеих ног. Я сказал его отцу, что этот парнишка будет лучшим в мире».

Перед финалом он уже был своим в компании ветеранов. Нилтон Сантос, Диди и Жильмар заявили Феоле, что финал без Пеле просто немыслим.

Расцвет

Старожилы бразильской сборной неспешным шагом знающих себе цену людей бродили по Стокгольму, ожидавшему последнюю схватку. Белокурые шведские красавицы не могли оставить таких мужчин без внимания. Прихваченный в компанию Пеле бегал до ближайшего киоска за сигаретами для «заслуженных» или приносил им из уличных забегаловок кофе.

«Скандинавки нас просто обожали. Потому что впервые видели черных. Так и говорили, − вспоминал полвека спустя Эдсон Аррантес ду Насименто. – Белобрысые с голубыми глазами, они висли на наших руках, когда мы бесцельно прошвыривались по магазинам. Это было забавно…»

29 июня он вышел на поле за своей первой медалью чемпиона мира. 49737 зрителей – максимально возможная загрузка «Ню Уллеви». Ни одного свободного места. Бразилия, переодевшаяся в голубой из уважения к хозяевам, пожелавшим надеть свой традиционный желтый верх. Единственная уступка со стороны гостей. Первая и последняя.

От звезды до суперзвезды – один шаг

02 GettyImages.jpg

Король Швеции Густав VI Адольф перед финалом чемпионата мира 1958 года

Пока играли гимны, Пеле думал об отце. Дондиньо, гордый за сына и нервно покусывающий губы от волнения за него же, вслушивался дома в слова комментатора, сквозь треск прорывающиеся из радиоприемника.

Шведы отметились первыми. Вава ответил. Потом забил еще раз. А на одиннадцатой минуте второго тайма пришел черед гола, ставшего одним из самых запоминающихся среди записанных на Пеле за всю его футбольную карьеру. Прокравшись к «точке», юноша уверенно крикнул: «Дай!» Нилтону Сантосу, возившемуся с мячом почти у боковой линии. Ветеран тотчас верхом  отправил снаряд нетерпеливо приплясывавшему центру. Пеле принял мяч грудью, позволил ему стукнуться о землю, уклоняясь от нависшего горой громилы Густавссона, перекинул отскочившую сферу через тройку бросившихся защитников и уже за их спинами, не дав опуститься мячу на траву,  хлестко отправил его в сетку. Итог матча подвел его второй гол, попутно обозначив новую веху в карьере бразильца: с этого момента он перестал быть звездой. Став звездой с приставкой «супер».

Есть ли в книге рекордов Гиннеса запись вроде «самый короткий путь к славе»? Пеле наверняка там должен значиться в первых претендентах на титул.

Отец. Первый учитель и первый психолог

Пеле принадлежит к третьему поколению людей свободной Бразилии – страна покончила с рабством в 1888 году. Копавшиеся в корнях его генеалогического древа многочисленные журналисты так и не пришли к соглашению, ангольского происхождения его семья или нигерийского.

Папа Пеле, человек без образования, от природы был наделен даром педагога-психолога. Поймав однажды подростка-сына с сигаретой в руке, Дондиньо спокойно заметил:

— Профессиональному футболисту курево не помогает. Но если собираешься продолжать курить – деньги на дым лежат в буфете на полке. Можешь брать на это, меня не спрашивая.

Более веских антитабачных аргументов не потребовалось.

Отец обучил его азам техники. Будучи по своей футбольной специальности «девяткой», Дондиньо как никто умел сбрасывать висящих на плечах соперников. Эту науку просачиваться сквозь защитников, не меняя курса и не теряя мяча, он передал и наследнику. Играя уже за «Сантос», Пеле усвоил уроки карате – единоборства, научившего его прыгать и падать. Потом пришла очередь дзюдо, давшего ему чувство баланса и умение держать равновесие при любой игровой «качке. Добавить к этому работу мысли, способность предугадывать развитие эпизода и опережать события – что еще надо для идеального футболиста?

Три сердца

03.jpg

«Сантос»

Он родился в бедной деревушке Tres Corações («Три Сердца» — порт.), затерявшейся где-то в треугольнике Сан-Паулу – Рио-де-Жанейро – Белу-Оризонти. Не совсем пропащее место, но при всей своей невеликой удаленности от центров цивилизации имеющее полное право называться «краем географии», «затерянным миром» и еще чем-либо из этого ряда. Можно долго спорить о предзнаменованиях и прочей мистике, притягивая за уши  данные и подстраивая их под придуманную теорию или, наоборот, ее опровергая. Но факт останется фактом: для того, чтобы забить 1283 гола в 1367 матчах одного сердца недостаточно…

Триумфально вернувшись с Кубком Жюля Риме с первого своего мундиаля, Пеле угодил, естественно, в самый центр творившегося в Сантосе по этому поводу веселья. Но его не занимал сам праздник. Он увидел на улице босоногих пацанов, увлеченно гонявших мяч, и… попросился с ними сыграть. Получив разрешение, сбросил обувь…

− Эй, Пеле! − раздалось тут же. – Сгоняй-ка нам за кофе и сигаретами!

Ветераны «Сантоса» стояли чуть в сторонке и посмеивались, вспоминая недалекое прошлое новоявленного футбольного бога. С такими товарищами отсутствие приступов звездной болезни было гарантировано.

Свой среди «святых»

04 GettyImages.jpg

Пеле отправляет в нокдаун Бруно Болчи в матче «Сантоса» против миланского «Интера»

За команду «святых», как переводится «Сантос» с португальского, он дебютировал в 15 лет. Парнишка тогда был «мухачом», как выражаются боксеры – стрелка весов едва дотягивалась до отметки 50 килограммов. Его «первооткрыватель» Вальдемар де Брито, настоял на том, чтобы попробоваться именно в этом городке – менее пугающем, чем огромный, вечно бурлящий Рио. Брито, успевший за свою карьеру сыграть в целой вязанке бразильских и аргентинских клубов, прекрасно понимал, откуда следует начать. Первый свой матч на самом известном стадионе страны, «Маракане», Пеле отметил хет-триком. Не заметить такое было просто невозможно – и в 16 лет он уже примерял футболку сборной страны.

Дебют за «канаринью» пришелся на Аргентину. Пеле и здесь сразу же «пометил территорию» голом.

 05 vs Belgium Maracana 1965.jpg

Против Бельгии на «Маракане» в 1965 году.

Вторая корона

О восшествии на футбольный трон он тогда не думал. «Имел одной он думы власть, одну, но пламенную страсть» — к самолетам, желая стать летчиком. Но прилежного усидчивого ученика из него не получилось. Футбол перевесил. По ночам, говорят, он поднимался с постели, в лунатическом трансе кричал: «Го-о-ол!» и возвращался в кровать.

В 62-м на чилийском первенстве мира ему не повезло – перед финалом травмировал пах. Настолько, что вышел на поле лишь в феврале 1963-го в матче с «Васко да Гама». Вписывался в игру медленно, осторожно, будто пробираясь бочком вдоль стенки и стараясь быть невидимым. Фонтана, шеф защиты «Васко», даже имел неосторожность бросить в пространство ехидное: «Ну и где этот король?» Ответ поступил почти сразу. Пеле вколотил гол, уравнявший счет, вынул из сетки ворот мяч и вручил его вопрошавшему: «Отнеси маме в подарок. Скажи, король вернулся».

Провал

06 GettyImages-3248235.jpg

Португалии на ЧМ-66 Бразилия проиграет 1:3, два мяча забьёт другой гений – Эйсебио.

Мундиаль 66-го был одним сплошным расстройством. Пораженные хаосом селесао наткнулись на железобетонную оборону Португалии и Болгарии, защитники которых Мораеш и Жечев сторожили Пеле настолько плотно, что ноги того после каждой из этих игр еще долго хранили следы «дружеской» опеки. Стечение негативных обстоятельств дополнила удивительная «слепота» английских арбитров Кена Дагнэлла и Джорджа Маккейба, поспособствовавших двум поражениям бразильцев. Двукратные чемпионы мира, обреченные, казалось, на третий подряд титул, вылетели из первенства, не добравшись даже до плей-офф.

Вернувшись домой, Пеле скрылся в «Сантосе», как в надежном убежище, пообещав «никогда-никогда-никогда» больше не возвращаться в сборную. В 1968-м «Святые»  стали лучшим клубом мира. Сыграть с ними выстроилась целая очередь. Особняком в ней стояла колумбийская олимпийская сборная. Вернее, события из матча с ней.

Святой среди чужих

 

Встречу эту судил колумбийский же арбитр Гильермо «Чато» Веласкес, имя которого с той поры известно каждому бразильцу. Еще бы! Ему ведь выпала неслыханная удача удалить с поля самого Пеле! Правда, вышло это колумбийцу боком…

Матч с первых минут стал обретать черты сражения. 50 тысяч зрителей, до отказа забивших трибуны «Эль Кампин де Богота», погнали своих вперед. Бразильские гости на это мало обращали внимания, распечатав ворота колумбийцев уже через четыре минуты после начала поединка. Минуту спустя колумбийцы отыгрались, забив из офсайда, но арбитр гол засчитал, решив дать пожить интриге. Протесты гостей успеха не имели, и с этого момента бразильцы начали потихоньку закипать, норовя каким-то образом досадить несговорчивому рефери.

Семь минут спустя капитан «Сантоса» Лима, зацепил ненароком ногу пробегавшего мимо Веласкеса. Поднявшись, судья выразил свое отношение к случившемуся с помощью кулака, ткнувшегося Лиме в грудь. После чего в действие моментально была введена красная карточка.

К 35-й минуте страсти накалились до предела. Пеле, к тому времени уже успевший забить свой гол, чуть было не отметился следующим, но был жестко остановлен противником. Свисток смолчал, и Король футбола не преминул выразить прямо в лицо арбитру свое отношение к его матери и другим ближайшим родственникам. Снова взметнулась красная карточка.

Вот тут-то и началось самое интересное. Пятидесятитысячная толпа, заплатившая деньги за то, чтобы посмотреть на кумира, лишилась зрелища! Болельщики взревели, требуя вернуть Пеле. Через ограждение на поле перемахнула группа людей, в лицах которых читалась решимость и готовность заставить «актеров» отработать спектакль по сценарию, который предусматривался изначально. Судья в суматохе получил по физиономии от бразильца Обердана Назарено и скрылся в медпункте. Стихийное волнение на стадионе, продолжавшееся добрых полчаса закончилось тем, что удаление Пеле было отменено, в главные судьи был произведен линейный арбитр, и матч продолжился. Уже без революционных потрясений.

Тысячный гол

10 GettyImages-1255316.jpg

В 1969-м он забил свой тысячный мяч. Как и подобает случаю, гол появился на свет в центре футбольного мира – на «Маракане».

Пеле четырежды сыграл за «Сантос» вратарем и один раз исполнил эту же роль в национальной команде, было это тогда, когда понятие «замена» в футболе еще не существовало, но никогда не был штатным пенальтистом ни в сборной, ни в клубе, а тысячный гол забил именно с «точки».

«Высшую меру» арбитр выписал противостоявшей «Святым» «Васко да Гаме» за снос юбиляра в штрафной площадке. Ситуация требовала выхода на сцену главного героя, коленки у которого, по его же собственному признанию, дрожали. Казалось, мяч он будет устанавливать вечно – тянул время, успокаиваясь. А потом разбежался и забил.

Даешь восторги, лавры и цветы!

Короновавшись в 1970-м на мексиканском чемпионате мира в третий раз, Пеле вдруг вспомнил о пробелах в образовании. Ну, зачем королям «корочки»? Не отвечая на вопрос, он закончил университет родного уже Сантоса, став дипломированным учителем физкультуры.

Потом был Нью-Йорк с его «Космосом», знакомство с Джоном Ленноном, дружба с Джорджем Бестом, начавшаяся со слов ирландской звезды: «Какой же ты, к черту, король, если не пьешь и не куришь?»…

В 37 он повесил бутсы на гвоздь. 21 год карьеры футболиста. 1367 матчей и 1283 гола.

А в июне 2010 состоялся 1284-й. Благодарные операторы-компьютерщики смонтировали видеосюжет с названием из этих четырех цифр. В нем 70-летний  Пеле забивает «парашютом» со своей половины поля опрометчиво выдвинувшемуся далеко из ворот голкиперу… ну, конечно же, аргентинской сборной. Той, против которой начинал свою карьеру в селесао, и болельщики которой любили показывать рукописные плакатики «Пеле – номер два в мире», имея в виду, что первым в рейтинге стоит Марадона.

— Если б я мог отмотать свою жизнь назад, то немногое бы в ней подправил. Я хотел бы, чтоб последний мой гол был забит за бразильскую сборную… — звучит голос Пеле в первых кадрах этой короткометражки. А заканчивается она словами монтажеров:

— Он забил для нас тысячу двести восемьдесят три гола. И заслужил, чтобы мы один забили для него. Спасибо, Пеле!

11.jpg

 

НАМЕДНИ БЫЛ ФУТБОЛ. 1947.

Изменения в правилах игры

Одним из важных событий 1947 года в советском футболе стала корректировка правил игры. Став в прошлом, 1946 году членом ФИФА, Секция футбола СССР была вынуждена привести в соответствие с международными нормами и действующие в стране правила игры в футбол. Самым важным, пожалуй, стало изменение правила замен игроков. Если прежде советские тренеры имели небольшую возможность как-то влиять на ход игры, меняя одного игрока, то теперь и этой возможности их лишили – ФИФА был категорически против любых замен по ходу матча. Впрочем, советский футбол всё же проявил гуманность, поначалу оставив тренерам возможность менять вратаря. Правда, лишь в случае его травмы.

Ограничили тренерам и свободу передвижений во время матча. Если в прежние годы они, располагаясь обычно за воротами своей команды, могли беспрепятственно передвигаться по всему периметру поля, то теперь для них впервые была введена техническая зона – четырёхметровое пространство от углового флажка до линии штрафной. Ужесточили и правила по назначению пенальти – теперь любое нарушение в штрафной, вне зависимости от того, где при этом находился мяч, каралось одиннадцатиметровым ударом. При этом атака вратаря оставалась допустимой. Правда, лишь в случае, если он владел мячом. Были и ещё некоторые, не столь существенные изменения в правилах, вроде наказаний за нарушение правила 9 метров при штрафных, и тому подобные. Эти нововведения серьёзным образом повлияют на результаты многих матчей уже в первом же чемпионате. Впрочем, обо всём по порядку.

Матч «Трактор» — ВВС

02.jpeg

ВВС в Куйбышеве, 1947 год. Фото с игры в Сталинграде не обнаружены

Если вы полагаете, что массовые беспорядки на стадионе – это веяния современных демократических ветров, в прежние, советские годы неведомые, вы глубоко заблуждаетесь. Дебоширили на стадионах в Стране Советов даже в суровые довоенные времена. Дебоширили и после. И дебоширили крепко, массово, нешуточно. Как, к примеру, в Сталинграде в мае 1947-го, где встречались местный «Трактор» и московский ВВС.

Игра эта отличалась исключительной грубостью. Судя по отчётам прессы, её инициаторами стали москвичи, не стеснявшиеся в средствах противодействия явно переигрывавшим их хозяевам. Которые, впрочем, вовсе не желали примерять на себя роль безропотной жертвы, охотно отвечая гостям тем же оружием. Одна за другой на поле вспыхивали короткие рукопашные схватки, а растерявшийся судья не сумел вовремя пресечь грубость. После чего раздухарившихся игроков было не остановить даже удалениями. Под стать кумирам вела себя и сталинградская публика, с середины второго тайма начавшая бомбардировать футболистов всем, что попадалось под руку на содержавшихся в далеко не идеальном состоянии трибунах. А попадались и камни, и обломки бетона, и бутылки… Понятное дело, целили в гостей, но нередко попадали и в своих, чем ещё больше накаляли обстановку на поле.

03.jpg

Анатолий Тарасов

Невольным детонатором последовавшего взрыва послужил главный тренер команды ВВС. Тогда его имя было не слишком известно даже в СССР, но пройдёт всего пара десятков лет, и оно загремит на весь мир. Правда, известность этот будущий великий тренер получит не в футболе, а… в хоккее. В общем, спровоцировал массовые беспорядки на стадионе тренер ВВС Анатолий Тарасов. Молодой наставник лётчиков (а было Тарасову на тот момент всего 28 лет), в нарушении недавно принятых поправок к футбольным правилам, занял место за воротами своей команды, переругиваясь с нападающими хозяев, поучая судью и провоцируя своих игроков на грубость – в общем, активно вмешиваясь в игру. Предложения судьи занять положенное место Тарасов игнорировал, а когда с требованием вернуться в техническую зону к нему обратился директор стадиона, недолго думая, отвесил тому оплеуху. Чем, понятное дело, вызвал ответную реакцию со стороны директора.

Видя такое дело, на помощь своему тренеру рванули игроки ВВС. Но на сторону своего директора немедленно встали исстрадавшиеся от невозможности по-настоящему выплеснуть накопившиеся эмоции сталинградские зрители: на поле с трибун рванула целая толпа болельщиков. Судья почёл за благо прекратить матч, после чего футболисты обеих команд спешно ретировались в подтрибунные помещения. Прикрывала их отход ещё одна будущая звезда советского хоккейного тренерского цеха: вырвав боковой флажок и размахивая им, как самурайским мечом, сдерживал агрессивную толпу, медленно отступая к раздевалкам, защитник ВВС Борис Кулагин.

04.jpg

Борис Кулагин

Разбор всей этой скандальной истории занял у футбольных начальников немного времени – всё было вполне очевидно. ВВС было засчитано поражение, тренер Тарасов получил «строгача» и был отстранён от руководства командой, поплатился за «самурайство» и Борис Кулагин, получив десятиматчевую дисквалификацию. Выговор получил и директор стадиона тов. Рудин — «за нетактичное поведение по отношению к старшему тренеру команды ВВС тов. Тарасову». То есть, очевидно, у Анатолия Владимировича были веские основания для такой реакции на требования директора.

Чемпионат

05.jpg

В чемпионате борьба за победу получилась воистину драматичной. Хотя вновь, уже третий год подряд, свелась к соперничеству московских силовиков из ЦДКА и «Динамо». Прошлогодние чемпионы армейцы начали сезон неубедительно. Потеря из-за травм ударного атакующего кулака в виде «сдвоенного центра» Бобров – Федотов серьёзно сказалась на боеспособности команды. Всю весну ЦДКА держался ближе к середине турнирной таблицы, и лишь к лету, после возвращения в строй сначала Боброва, а затем и Федотова, армейцы встрепенулись и бросились вдогонку за ушедшими в отрыв динамовцами Москвы и Тбилиси. Уже в середине лета эта тройка заметно оторвалась от остальных команд, к началу осени не выдержали чемпионской гонки и отстали тбилисцы, а к концу сентября армейцы по потерянным даже опережали динамовцев. Правда, опережали всего на одно очко, которое у них, к тому же, в захватывающем матче предпоследнего тура отобрали тбилисцы.

В результате, к заключительной игре чемпионата расклад для ЦДКА оказался непростым. Динамовцы уже завершили чемпионат и опережали армейцев на два очка. А потому опередить земляков по очкам ЦДКА не мог при любом исходе своего последнего матча (напомню, в те годы за победу начислялось всего 2 очка). Для подтверждения же своего прошлогоднего чемпионства армейцам оставался лишь один, к тому же, не столь великий шанс.

В те годы по регламенту при равном количестве очков у двух и более команд для распределения их в турнирной таблице главным критерием было не количество побед или результаты очных встреч, а разница забитых и пропущенных мячей во всех матчах. Причём, учитывалась не абсолютная разница (забитые минус пропущенные), а относительная, определяемая делением забитых мячей на пропущенные. У динамовцев этот коэффициент равнялся  3.80 (57:15). У ЦДКА перед последним матчем было 56:16. Следовательно, чтобы опередить земляков и стать чемпионами, армейцам мало того, что требовалось обязательно победить, но ещё и победить с определённым счётом. Минимум 5:0. В случае пропущенного гола, задача сильно усложнялась – побеждать надо было уже 9:1. Два пропущенных гола делали задачу и вовсе невыполнимой – 13:2. Особенно, если учесть, что соперником ЦДКА в этом последнем матче являлся сталинградский «Трактор», выглядевший в том году совсем неплохо, почти весь чемпионат продержавшийся в пятёрке лидеров и несколько сдавший позиции лишь в самом конце турнира.

Случись такой матч сейчас, пересудам о его «чистоте» не было бы конца. Мы нынче уже настолько привыкли к различным слухам о «странности» тех или иных результатов, что итоговый счёт матча ЦДКА – «Трактор», состоявшийся 12 октября 1947 года, однозначно сходу записали бы в «подозрительные». Ведь 5:0, как по заказу! На самом же деле, встреча эта сложилась для армейцев очень непросто. И не раз всё висело буквально на волоске.

После первого тайма всего лишь 2:0. Час игры позади, а счёт всё не меняется. Ураганные атаки армейского нападения разбиваются о жёсткую и самоотверженную оборону «Трактора», возглавляемую легендой волгоградского футбола, вратарём-гигантом Василием Ермасовым. До конца встречи остаётся всего 25 минут, когда инсайд ЦДКА Николаев всё же забивает третий мяч. После чего сталинградцы дрогнули и несколько сникли. Возможно, они просто устали. Но блестящим армейским форвардам даже такой слабинки было достаточно, чтобы за 5 минут забить ещё два необходимых гола. 5:0 – и играть ещё 15 минут. И тут случилось неприятное: засуетились уже футболисты ЦДКА. Обеспечив необходимый счёт, они неожиданно откатились к своим воротам, стараясь всеми силами его удержать. Волжане же, напротив, воспряли духом, увидев шанс забить хотя бы гол престижа.

Это, наверное, были самые тяжёлые 15 минут в истории московского ЦСКА. Вот как вспоминал концовку этого матча тогдашний главный тренер армейцев Борис Аркадьев: «Вижу, ребята перестали активно играть, все сгрудились, включая асов нападения, у своей штрафной площадки и только успевают отбиваться. Стоило сталинградцам забить мяч, и… прощай звание чемпиона… Удар по воротам – штанга! Наши совсем съежились. Ещё штанга! Хорошо, время вышло, а то неизвестно, чем бы всё это кончилось».

Нам теперь известно, чем всё кончилось: удержав необходимый счёт 5:0, ЦДКА всё же опередил «Динамо» в итоговой таблице. Всё решила крохотная разница в коэффициенте забитых и пропущенных мячей: 3.80 у «Динамо» (57:15) и 3.81 у ЦДКА (61:16). Преимущество всего в одну сотую балла привело армейцев к чемпионству, второму подряд.

Учреждение медалей

Футболисты ЦДКА стали первыми обладателями золотых медалей чемпионата СССР по футболу. Потому что именно в 1947 году, а точнее 2 июля, вышло в свет решение Совета Министров СССР, согласно которому отныне все чемпионы страны по любому виду спорта награждались золотыми медалями, а призёры – серебряными и бронзовыми жетонами. До того команде-чемпиону по футболу вручалось лишь переходящее знамя Всесоюзного комитета по физической культуре, а её игрокам доставались грамоты.

Кубок СССР

06.jpg

Обладателем Кубка СССР 1947 года вновь, второй раз подряд, стал московский «Спартак». Справедливости ради, и на сей раз жребий был настолько благосклонен к красно-белым, что, случись подобное в нынешнее время, все вокруг опять непременно заговорили бы о «сговоре». Судите сами: в 1946-м первый соперник из группы А достался спартаковцам лишь в полуфинале – это было загибающееся киевское «Динамо», занявшее в чемпионате последнее место. В этом году, хотя имена соперников «Спартака» были погромче прошлогодних, всё же ни земляки из ЦДКА и «Динамо», ни тбилисцы – лидеры нынешнего сезона – спартаковцам на пути не попадались.

В финале же им противостояло московское «Торпедо», добравшееся до него во многом благодаря тому, что поочерёдно в решающих матчах выводило из строя игроков соперника – нападающего Пайчадзе в четвертьфинале с тбилисским «Динамо» и защитника Прохорова в полуфинале с ЦДКА. В результате чего ещё в первом тайме получало численное преимущество, которое впоследствии реализовывало – ведь замены с этого года, как мы знаем, были запрещены. В финале получить таким образом большинство торпедовцам не удалось, а потому, очевидно, они и проиграли.

В итоге «Спартак» во второй раз в своей истории стал обладателем кубка страны второй год подряд (первый – 1938 и 1939 г.г.) Показав, к тому же, стопроцентный на тот момент КПД – все 4 свои выхода в финал Кубка они завершили победами.

Международные матчи

Третий год подряд лучшие советские клубы получали возможность померяться силами с зарубежными командами. Благо, уже постепенно формировался так называемый «социалистический лагерь» из стран Восточной Европы, до которых и добираться было недалеко, и всяких там «провокаций», которых так боялось руководство советского футбола в странах Запада, тут ожидать не стоило. В августе московское «Торпедо» совершило короткое турне по Венгерской, ещё не народной, но уже республике, проведя три встречи с «не-топовыми» венгерскими командами. Итог: 3 победы с 13 забитыми мячами.

08.jpg

«Торпедо» перед матчем с «Вашашем», арбитр – Николай Латышев

09.jpg

Билет на матч «Норчёпинг» – «Динамо»

Два месяца спустя вновь, как и в 1945-м, триумфально выехали за границу московские динамовцы, совершившие поездку по Скандинавии. На сей раз, правда, они обошлись почти полностью своими силами, укрепив состав лишь армейским крайком Владимиром Дёминым. Впрочем, и этого усиления сполна хватило для безоговорочного успеха: три разгромные победы. Причём, две из них с одинаковым счётом 5:1 над лидерами сильного в послевоенные годы шведского футбола «Гётеборгом» и бессменным чемпионом страны последних лет «Норчёпингом», а также 7:0 над крепеньким норвежским «Скейдом».

07.jpg

«Спарта» – ЦДКА

И всё бы ничего: советский футбол, вроде как, в очередной раз подтвердил свой высокий уровень в международных встречах, если бы… Если бы параллельно с динамовцами в Чехословакии не гостил бы чемпион СССР ЦДКА. И у армейцев всё сложилось куда хуже. Нельзя сказать, что чешский футбол в послевоенные годы был так уж силён. По крайней мере, с тем же шведским его вряд ли можно сравнить. Однако, если «Динамо» по Швеции проехало с триумфом, то одолевший его в чемпионате ЦДКА победил в Чехословакии лишь в одном матче (2:1 над чемпионом страны «Спартой»), в двух других проиграв.

В СССР итоги этого турне восприняли неожиданно болезненно. На «проштрафившихся» армейцев начальство обрушилось со всей пролетарской строгостью и непримиримостью. Договорились даже до того, чтобы в наказание лишить армейцев звания чемпионов СССР, передав его динамовцам. «Разбор полётов» докатился до самого высокого уровня, и даже сам Отец народов потребовал объяснений причин этого провала чемпиона.

Причин услужливо вывалили целый ворох. И то, что чехи играли грубо, одного за другим выводя из строя ведущих игроков армейцев. И то, что, укрепив состав целой группой игроков из других клубов (а их и на самом деле поехало в Чехословакию аж 8 (!) человек), толком сыграть их с «коренными» армейцами тренеры попросту не успели. И то, что после тяжёлого сезона игроки ЦДКА сильно устали, в то время как у чехов сезон не так давно лишь начался… Оправданий было много. И лишь тренер армейцев Борис Аркадьев, да и то годы спустя признал, что оба поражения армейцев были тогда сугубо тактическими. Чехи просто лишили их мяча, неспешно разыгрывая его на своей половине поля и заставляя советских форвардов метаться в тщетных попытках его отобрать. Такая игра без мяча, да ещё и на невысоких скоростях, была непривычна для армейцев, заставляла их нервничать, суетиться, ошибаться, а чехи, пользуясь этим, проводили резкие кинжальные атаки, которые заставали защитников москвичей врасплох. В итоге 3:4 от «Остравы» (нынешний «Баник») и 2:3 от «Братиславы» (нынешнего «Слована»).

07-1.jpg

ЦДКА в Братиславе

Несмотря на великий шум, серьёзных оргвыводов для армейцев на сей раз не последовало – руководство ограничилось лишь выговором их тренеру Аркадьеву. Но на всякий случай футбольные границы для советских команд на два ближайших года опять оказались закрытыми – перспектива вновь объясняться перед высшим руководством страны в случае возможной неудачи, футбольному начальству, очевидно, не очень улыбалась.

Дмитрий Догановский

«СМОТРЯЩИЙ С НЕБЕС. ТОММАЗО МАЭСТРЕЛЛИ — ГЛАВНЫЙ ТРЕНЕР «ЛАЦИО»

«Inno alla Lazio — Sò già du ore».

Перед началом домашних матчей «Лацио» на «Стадио Олимпико» разносятся аккорды известной песни Альдо Донати «Inno alla Lazio — Sò già du ore». Там есть строчки:

«Мы не можем ошибиться, Потому что Маэстро с небес наблюдает за нами»

 Маэстро

Закрыв железную калитку тренировочного поля, синьор быстрым шагом пошёл по улицам Рима. Томмазо Маэстрелли всегда спешил домой, ведь там его ждали любящая супруга Анджела и дети. Массимо и Маурицио, как обычно, приготовили спортивную форму в надежде, что папа поиграет с ними во дворе в футбол. Массимо вставал на ворота, а Маурицио оттачивал технику удара, строго следуя указаниям отца. Затем они бежали домой, где на столе уже стоял ужин, после которого они до позднего вечера играли в настольный футбол.

Иногда Маэстрелли брал сыновей на базу «Лацио» в Тор-ди-Квинто, где они наблюдали, как тренируются настоящие профессионалы. Порой занятия спортом с отцом откладывались, потому что в гости приходили игроки «Лацио». Массимо и Маурицио редко расстраивались из-за этого, им было интересно слушать рассказы игроков из мира итальянского футбола, который в семидесятые годы потрясли «бьянкочелести», завоевав чемпионский титул, первый в истории «Лацио». Главным тренером римского клуба тогда был Томмазо Маэстрелли.

Он удивительно сочетал в себе требовательность, умение поддерживать авторитет, что важно в процессе тренировок, и простоту, отношение ко всему с пониманием, что помогало ему находить общий язык со всеми футболистами. Временами они заглядывали в гости к Маэстрелли без приглашения: оно было постоянно в силе. Маэстрелли был рад видеть абсолютно всех. Он открывал дверь, скромно улыбался и просил пройти в гостиную. «Граница между семьей и командой была очень тонкой. Папа доверял своим футболистам, а они доверяли ему», — говорил Массимо Маэстрелли.

Конечно, можно придумать гениальную схему, бесконечными часами тренировать тактические построения, но без доверительных и крепких взаимоотношений побед в командных видах спорта вряд ли получится достичь. И так не только в спорте.

Капитан «Ромы»

02.jpg

Томмазо Маэстрелли — воспитанник футбольной школы «Бари». Тринадцать сезонов Маэстрелли, выделявшийся на поле старательностью и работоспособностью, провел в составе клуба из Апулии, который в сороковые годы был крепким середняком итальянского чемпионата. Из «Бари» Маэстрелли перешёл в «Рому», где стал капитаном и стабильным игроком основного состава. Так же как и «Бари», «Рома» в то время не боролась за высокие места. На закате игровой карьеры Маэстрелли вернулся в родной клуб. Там и начал тренировать.

В Бари Маэстрелли познакомился с будущей супругой. Он, семнадцатилетний парень, у которого, несмотря на юный возраст, был опыт игры в чемпионате, возвращался с очередной тренировки. На площади Томмазо встретил Анджелу, которая гуляла с друзьями. Они проводили вместе время, катались на велосипедах и ходили в кино. Полюбили друг друга и вскоре поженились. В браке у них родилось два сына и две дочери.

03.jpg

Тотальный футбол

В 1964 году Маэстрелли возглавил «Реджину», клуб, который на тот момент играл на задворках итальянского футбола, и в первый же год вывел ее в серию B. Это достижение стало историческим прорывом для клуба, который никогда не принимал участие в чемпионате второго дивизиона. Маэстрелли же получил награду как лучший тренер серии C.

Следующим клубом в карьере молодого тренера стала «Фоджа». Клуб уверенно выступал в лиге и в кубке Италии, завоевал путёвку в серию А. И вновь Маэстрелли был награжден как лучший тренер сезона. Только теперь серии B. Многим болельщикам и специалистам приглянулся стиль игры команды Маэстрелли в серии A. Уж больно он был похож на тотальный футбол, который исповедовал в те времена «Аякс», многократно побеждавший в чемпионате Нидерландов и в Европе. Вдохновение Маэстрелли черпал именно из разработок Ринуса Михелса. Новые идеи проникли в Италию и потеснили позиции оборонительной тактики, нарастившей ранее господство. Правда, они не помогли «Фодже», и клуб вылетел по разнице мячей.

Недовольные в «бьянкочелести»

Вместе с «Фоджей» в сезоне 1970/71 серию А покинул и «Лацио». Римляне были заинтересованы в том, чтобы Маэстрелли стал главным тренером клуба. Президент «Фоджи» Антонио Феше не препятствовал уходу, и летом Томмазо подписал контракт с «Лацио».

Естественно, нашлось немало недовольных болельщиков «бьянкочелести». Разве может тренировать «Лацио» бывший капитан «Ромы»?! Отдельные игроки тоже скептически отнеслись к назначению Маэстрелли. Пожалуй, самым ярым противником был Джорджо Киналья, лидер команды и талантливый нападающий с прямым характером, которого хотели приобрести многие клубы. Он — один из немногих футболистов, получавших вызов в сборную Италии из серии B. Но тренер первым пошёл на контакт, и скоро между ними установились тёплые и мирные отношения. Маэстрелли понимал, что без Кинальи не получится построить боеспособный коллектив.

04.jpg

Маэстрелли и Уилсон. 1974 год.

Джорджо Киналья был закадычным другом защитника Джузеппе Уилсона. Они были очень разными. Джорджо рос в бедности и нищете, Джузеппе — выходец из состоятельной семьи. Если Джорджо был очень упрямым, то Джузеппе — интеллигент с высшим образованием. Их объединила страсть к футболу. Впервые они встретились в «Интернаполи», который тогда играл в серии C. Провели несколько отличных сезонов, а тут и президент «Лацио» Умберто Лендзини выделил чуть-чуть денег на покупку игроков. Так друзья оказались в Риме. Маэстрелли отдал Уилсону капитанскую повязку. Джузеппе командовал защитой, а Джорджо заправлял действиями в атаке. По сути, вокруг них строилась игра. В следующем сезоне Киналья стал лучшим бомбардиром серии B, а «Лацио» вернулся в высший дивизион.

Банда Маэстрелли

05.png

«Лацио» нуждался в укреплении, но клуб был ограничен в средствах. Состав пополнили Марио Фрусталупи, полузащитник, который сидел в запасе «Интера», Серджо Петрелли из «Ромы», Лучано Ре Чеккони, с которым Маэстрелли работал в «Фодже», Ренцо Гарласкелли из «Комо» (серия B), вратарь Феличе Пуличи из «Новары» (серия B). Подавляющее большинство футболистов пришли в «Лацио» из низших дивизионов, несколько игроков имели немного опыта игры в серии A. Казалось бы, «Лацио» ничего не остается, кроме как вылететь или, по крайней мере, бороться за выживание. Однако какая-то неведомая сила вытащила клуб из пучин итальянского футбола и вознесла его на самую вершину, сокрушая более именитых соперникаов. В сезоне 1972/73 «Лацио» бился за скудетто до последнего тура. Но в итоге римляне заняли третье место, всего два очка отделило «Лацио» от чемпиона «Ювентуса».

Их прозвали бандой Маэстрелли. «Сумасшедшие, драчливые, неукротимые… лациале», — гласит известный баннер болельщиков «Лацио», посвященный банде.

«Сумасшедшие, драчливые, неукротимые… лациале»

Сумасшедшие.

06.JPG

Киналья и Маэстрелли.

В команде было два противоборствующих клана. В первый входили Киналья, Уилсон, Пуличи, Одди и Факко, во второй – Мартини, Ре Чеккони, Фрусталупи, Гарласкелли и Нанни. Киналья и Мартини недолюбливали друг друга, и нисколько не скрывали это. На этой почве зародилась борьба кланов. К Мартини сразу же примкнул лучший друг Ре Чеккони. Они вместе служили в армии, увлекались парашютным спортом. Тренировки зачастую сводились к двухсторонней игре, во время которой кланы выясняли личные отношения. Во избежание крупных конфликтов судил такие игры только Маэстрелли.

У кланов были даже отдельные раздевалки. Но нужно отметить, что никакой ненависти не было, была жесткая конкуренция, желание доказать, кто здесь главный. Так часто бывает, когда в команде собираются прирождённые лидеры. Это произошло и в «Лацио». Однако в официальных матчах каждый защищал партнёров и цвета клуба. Если грубо сыграли против Кинальи, то Мартини вмиг заступался за него.

Иногда столкновения все же случались. Но Маэстрелли с легкостью разрешал любые противоречия. Он в свойственной ему манере вежливо просил Киналью и Мартини пожать руки перед началом тренировки. Они подчинялись. Излюбленный метод Маэстрелли – приглашение в гости. Нет, он никогда не пытался кого-то учить жизни, говорить о том, что правильно или неправильно, как надо себя вести. Он всегда сначала слушал, за что его и уважали.

Футболисты очень полюбили сыновей Маэстрелли Массимо и Маурицио. Они, бывало, сидели вместе с игроками в раздевалке клуба перед матчами. Кто-то называл их талисманами «Лацио». Маэстрелли отпускал сыновей гулять с футболистами. К примеру, с Ре Чеккони они ходили в парк.

На сборах футболисты играли в карты, прятали под подушками алкоголь, громко слушали музыку. Почти все носили с собою оружие. Вечерами соревновались в стрельбе на точность прямо на улице. Маэстрелли обладал не только харизмой, но и огромным терпением. На большинство проделок игроков «Лацио» он закрывал глаза. Его футболисты отдавали все силы на поле, поэтому никаких претензий быть не могло. Маэстрелли только просил Петрелли, который лучше всех обращался с пистолетом, присматривать за другими, чтобы те не натворили чего-нибудь.

Драчливые.

Во втором раунде кубка УЕФА 1973/74 «Лацио» встречался с «Ипсвичем». В первом матче англичане одержали крупную победу — 4:0. В ответной игре «Лацио» имел все шансы отыграться, но отчасти из-за судейских ошибок не смог. Римляне победили 4:2, однако не прошли в следующий этап соревнований. Споры итальянцев вызвали насмешки у англичан. Этого им не простили. После матча игроки «Лацио» пошли в раздевалку гостей. Футболисты «Ипсвича» заперлись, но игроки «Лацио» выломали дверь и побили англичан. Это был единственный случай, когда Маэстрелли не смог сдержать игроков. «Лацио» получил дисквалификацию в еврокубках.

Неукротимые.

Они были бунтарями. Маэстрелли тоже в какой-то степени можно назвать бунтарем с его тотальным футболом. Он — едва ли не первый, кто культивировал эту модель в Италии. Командное движение было похоже на вихрь, который кружил голову соперника. Создавали его игроки постоянными сменами позиций. Они много атаковали, но когда теряли мяч, мгновенно перекрывали все участки поля. «Лацио» меньше всех пропускал в чемпионате.

Данный стиль игры идеально подходил подопечным Маэстрелли с их своевольным характером. Они никого не боялись, шли вперед, жестко доигрывали все эпизоды. Способствовало этому и противоборство кланов, члены которых требовательно относились и к себе и к другим. Маэстрелли благодарил игроков за каждый матч. «Я — не великий тренер, я — тренер с великими игроками», — его слова.

Голубые шары чемпионов

В 1974 году «Лацио» выиграл скудетто, которое стало первым за 74-х летнюю историю клуба. Клуб возглавлял турнирную таблицу по ходу сезона. Оставался последний тур, решавший судьбу чемпионства. «Лацио» нужно было побеждать «Фоджу». Некоторые болельщики пришли на «Стадио Олимпико» за десять часов до начала матча! В тот день «Лацио» поддерживали больше 80 тысяч зрителей. Победный гол забил Киналья, который с 24 мячами стал лучшим бомбардиром серии А. Голубые шары подняли в небеса щит с итальянским триколором, символ чемпионства. По окончанию сезона Томмазо Маэстрелли был признан лучшим тренером серии А.

На праздновании Маэстрелли поблагодарил семью. Особенно Анджелу, которая всегда поддерживала мужа и игроков, когда те приходили в гости. Болельщики «Лацио» с большим уважением относились к супруге тренера. Она своей добротой также внесла вклад в победу команды.

Окончание легенды

С января по февраль 1975 года Маэстрелли страдал от болей в животе. Тщательное обследование выявило рак. «Лацио», который имел все шансы вновь победить в чемпионате, за пять туров до конца остался без главного тренера. Клуб проиграл чемпионскую гонку, заняв четвертое место. Без Маэстрелли банда не могла существовать, и команда рассыпалась. Томмазо Маэстрелли предпринял попытку вернутся в «Лацио», где уже был другой коллектив. Если тот «Лацио» Маэстрелли бился за скудетто, то этот еле спасся от вылета в серию B. Возвращение в клуб сильно ударило по здоровью Маэстрелли. Его снова госпитализировали.

Врачи сообщили Анджеле, что её муж смертельно болен. Она верила, что шансы на выздоровление все же остаются. Она заходила к нему в палату, говорила, что он обязательно поправится, вселяла в него оптимизм.

28 ноября 1976 года состоялось римское дерби. Маэстрелли слушал репортаж матча по радио. В тяжелейшей борьбе «Лацио» вырвал победу у «Ромы». В последний раз он слышал о «Лацио». Вскоре он потерял сознание. 2 декабря Томмазо Маэстрелли умер.

Маэстро ушел, но до сих пор живет в памяти членов семьи, людей, с которыми он работал, болельщиков «Лацио», «Фоджи», «Реджины» и «Бари». Его помнят как заботливого мужа, ответственного отца и верного друга, с которым можно было поделиться любой проблемой. Он ценил человеческие отношения выше всякого успеха, побед. Наверное, в этом заключается секрет его «Лацио». Только ему было подвластно управлять такими бунтарями, как Киналья, Мартини и другими. Вступая на футбольное поле, они бились за клуб, за болельщиков и, несомненно, за тренера, который стал для них настоящим отцом.

Перед началом домашних матчей «Лацио» на «Стадио Олимпико» разносятся аккорды известной песни Альдо Донати «Inno alla Lazio — Sò già du ore». Там есть строчки:

«Мы не можем ошибиться,

Потому что Маэстро с небес наблюдает за нами»

Когда поются эти строчки, звучат громкие аплодисменты, посвященные Томмазо Маэстрелли…

Андрей Денисов

ТЯЖЕЛАЯ ПЫЛЬ АРХИВОВ

Эта тема, сложная во всех смыслах, уже была неоднократно исследована. Но любая история ценна комментариями очевидцев, живыми свидетельствами. Поэтому когда в редакцию FT поступило это письмо, мы решили опубликовать его на наших страницах.

В юридическом сообществе последних советских десятилетий Владимир Иванович Теребилов был звездой первой величины.

После института – десять лет на следственной и прокурорской работе в Ленинграде и области, с перерывом на несколько самых тяжелых месяцев сорок первого в народном ополчении. Переезд в Москву и работа в Институте криминалистики, позволившие уберечься от рикошетов «ленинградского дела». Высокие должности в союзной прокуратуре. Зампред Верховного суда СССР. Четырнадцать лет во главе министерства юстиции после его воссоздания в 1970 году. Пять – в должности председателя Верховного суда.

На своих должностях Владимир Иванович не царствовал, а пахал. Как Устинов или Косыгин. Проведенная в конце семидесятых под его личным и предметным руководством систематизация советского законодательства, по итогам которой были изданы многотомные собрание действующего законодательства СССР и свод законов СССР, заслуживает не меньшего места в истории, чем титанические кодификационные труды Сперанского.

На пенсию Теребилов вышел в восемьдесят девятом. Отчасти сыграл роль 1916 год рождения, отчасти – впоследствии не подтвердившиеся ни на грош гдляноивановские наветы о причастности к «узбекскому делу».

Вполне естественно, что такая биография не может венчаться заслуженным отдыхом в чистом виде. После ухода на пенсию Владимир Иванович много лет преподавал на кафедре уголовного процесса юрфака МГУ.

В самом начале семестра он раздал третьекурсникам по брошюре своих мемуаров, листов пять авторских, вряд ли больше. Изданных, судя по некоторым особенностям оформления, явно за свой счет. Что само по себе замечательно – тот самый случай, когда по капле вкус океана – характеризует времена. Самая середина девяностых. Конца которым не предвиделось.

Интерес автора к футболу из воспоминаний просматривался, что называется, через всю жизнь. На поле он не то что младшего, а старшего Бутусова помнил – того самого, что забил в Стокгольме финнам первый гол сборной на официальных мероприятиях. Век с хвостиком назад. Всё – было – вчера, и не знаю, кем надо быть, чтобы не чувствовать этого всей шкурой.

Butusov Vasily.JPG

Василий Бутусов в составе петроградского «Унитаса» (в центре, сидит). Капитан сборной Российской империи по футболу, автор первого гола в официальных матчах: на V Олимпиаде в Стокгольме в  ворота сборной Великого княжества финляндского 30 июня 1912 года.

И еще из брошюры следовало, что в серьезных чинах в прокуратуре Союза Владимир Иванович работал как раз в конце пятидесятых.

Именно поэтому зачет по уголовному процессу я и пошел сдавать последним.

Автограф в зачетке. Томящимся в университетском гастрономе однокурсникам придется подождать.

– Владимир Иванович, вы к делу Стрельцова случайно не имели отношения?

– Имел. Уже после вступления приговора в силу. Лично изучал дело в порядке надзора.

Как футболиста – Эдика оч-чень уважал, да и кто его мог не уважать тогда. Не случись той беды, в Швеции могло бы получиться совсем по-другому.

Streltsov.jpg

Только состав преступления там был налицо. Работая с делом, не нашел оснований усомниться в этом ни на минуту. При том, что на то и надзорная инстанция, чтобы логику приговора щупать на разрыв везде, где только можно. И начальство, несмотря на громкость дела, никаких «ценных указаний» мне не давало. Обычную работу проделал, по обычному стандарту.

Слава по-гу-би-ла. Думал, что если он на поле Эдик, то и везде Эдик. И на зону пришел, думал, что и там он Эдик. И отхайдакали его железными палками.

Вот так, молодой человек. Успехов вам в нашем деле.

Вот так и вышел, разинув рот.

По всему, что о Владимире Ивановиче знал тогда и узнал потом, поводов сомневаться ни в его профессионализме, ни в абсолютной личной честности не имею ни единого.

А как рассказанное совместить с общественным консенсусом по теме, прочно сложившимся как раз к описываемому времени, каждый да решит для себя сам.

Борис Чигидин